Флибустьер
Шрифт:
Я отбил ещё один удар Губернатора, вывернул саблю из его руки и коснулся острием его груди. Гривз почесал под рубахой и ухмыльнулся.
— Неплохо вы дерётесь, сэр! — сказал он. — Уж не из хайлендеров ли?
— Чего? — хмыкнул я, утирая выступивший пот рукавом.
— Палаш у вас шотландский, сэр, так и я думаю, вы небось из хайлендеров, — сказал он. — Да и говор у вас такой, точно не лондонский, нет, сэр!
— Нет, не хайлендер, — сказал я.
Но и уточнять ничего не стал. Мы разошлись в стороны, к разным бортам. Губернатор
— Антигуа, вон, виднеется, — сказал он.
— Это хорошо, значит, не потеряемся, — сказал я.
— Зайти бы... — снова завёл свою шарманку он. — Я бы хоть весточку послал... Через кузена...
— Потом, — сказал я. — Не переживай, зайдём обязательно, но не сейчас.
Губернатор вздохнул, крутанул саблей, едва не попав по одному из штагов, толстому канату, идущему от фок-мачты к бушприту.
— Ну тогда защищайтесь, сэр! — воскликнул он.
Меня упрашивать не пришлось. Клинки вновь зазвенели, заскрежетали. Дрались молча, только Губернатор пыхтел, раз за разом пытаясь достать меня рубящими ударами.
— Сэр, а напомните, какое у нас наказание за игру в кости? — вдруг спросил Губернатор.
— На берегу — никакого, — сказал я.
— А на борту? — выпытывал англичанин.
Мне показалось, что он узнаёт это для того, чтобы оценить риски и выгоды. Чтобы самому тайком заняться азартными играми. Лицо у Гривза было такое, шулерское. Я бы не удивился, если он задумал выцыганить у остальных пиратов их будущий заработок.
— А на борту зависит от того, в каком я настроении. Обычно я зол, — хмыкнул я.
— Ха-ха-ха! — Губернатор резко сблизился со мной, скрещивая клинки. — А на баке, видать, вашу злость хотят поглядеть!
Я нахмурился и отпихнул Губернатора, делая ещё один выпад вдогонку. Меня посетило неприятное ощущение, не только от того, что кто-то игнорирует мои правила, но и от того, что Губернатор решил постукивать. Ненавязчиво так, без имён, но всё же постукивать.
— Разберёмся, — произнёс я.
Азартные игры на борту я считал однозначным злом, особенно с такой командой, где могли и ножом пырнуть в пылу карточного сражения, или объявить противника шулером и забить до смерти тут же, на месте. Поэтому и запрещал, во избежание лишних жертв.
Думаю, стоит наведаться в кубрик после вечерней вахты. Внезапная проверка точно уж не помешает.
Я снова дотронулся до плеча соперника остриём палаша. Всё-таки он мне поддавался. Фехтовать сразу стало неинтересно.
— Хватит на сегодня, — сказал я.
— Как скажете, сэр! Зовите, если что! — угодливо пробормотал Губернатор.
Он был готов на что угодно, лишь бы не работать. Даже заниматься фехтованием, во время которого порой устаёшь больше, чем от работы на помпе. Я его не винил, так как сам особо не любил работать, тем более, после плантации.
Я вложил палаш в ножны, ополоснул лицо, натянул камзол. На шкафуте Эмильен кормил щенков козьим
— Вижу парус! — снова донёсся звонкий голос Андре-Луи. — Это испанец! Один!
Я ухмыльнулся и поглядел туда, куда указывал мальчишка. Небольшое белое пятнышко вдалеке, и никого больше. Пожалуй, стоит к нему присмотреться поближе.
— Идём за ним! — приказал я. — Клешня, лево руля! Парни, прибавьте парусов!
Наконец-то мы идём за испанским добром.
Глава 34
Мы понемногу сближались с испанским судном. Я не мог усидеть на месте от нетерпения, бродил по палубе, то и дело кидаясь к борту с подзорной трубой наперевес, так и сяк разглядывая испанца через мутные линзы.
Это был трёхмачтовый пинас, довольно старый и потрёпанный жизнью, и он выглядел для меня лёгкой добычей, поэтому мы смело пошли ему навстречу. Обычный торговец, каких на архипелаге сотни и тысячи. Нас он тоже давно заметил, но смело шёл вперёд, надеясь оторваться от погони, не меняя курса. Какая наивная самоуверенность. «Орион» явно был быстрее.
На пинасе тоже прибавили парусов. На двух мачтах, фоке и гроте, он нёс прямые паруса, а на бизани — косые, но наша шхуна всё равно была гораздо легче и маневренней. Тем более, мы теперь шли в бейдевинд, что с нашими косыми парусами только в плюс.
Я наконец-то сумел разглядеть и посчитать пушки на пинасе. С левого борта виднелось шесть пушек, значит, на правом их столько же. Плюс, возможно, пара ретирадных орудий на корме. Побольше, чем у нас, но и в этом я не видел проблемы. Я полагался на абордаж, а не на артиллерию, в конце концов, нам нужно грабить, а не топить.
Испанцы, кстати, по рассказам местных, тоже любили именно абордаж, и считались в нём признанными мастерами, если говорить именно о военном флоте. На борту пинаса же я ни одного солдата не заметил, только обычные моряки, встревоженно глядевшие в нашу сторону.
Наши намерения были им очевидны. Любой испанец знает, что бывает, если корабль без флага и опознавательных знаков вдруг идёт тебе наперерез, тем более, возле Наветренных островов, где испанских владений почти не осталось.
— Поднять чёрный флаг, — сказал я, на мгновение отрываясь от подзорной трубы.
На мачту подняли «Весёлого Роджера». Накануне я лично пришил к чёрному полотнищу белые череп и кости, и теперь флаг полоскался на ветру, демонстрируя всем наши намерения. Испанцы на пинасе, завидев наш флаг, всполошились, тыкая пальцами в нашу сторону.
Мы тоже готовились к бою, закрепляя всё, что нужно было закрепить, и убирая с палубы всё лишнее. На камбузе погасили огонь, все пушки расчехлили, каждому раздали оружие, подготовили кошки и багры. Теперь оставалось только подойти к пинасу поближе.