Фея
Шрифт:
— Позвольте согласиться! — с улыбкой произнесла я, расценивая эту идею как успешное домашнее задание на написание статьи. Я сделала глоток кофе и села за стеклянный стол.
Поездка II
Мама никогда мне не мешала, когда я была чем-то ну очень сильно занята. Ей было все равно. Она хотела лишь, чтобы я комфортно себя чувствовала в ее обществе. Она всегда смиренно ждала, когда я либо закончу, либо попрошу ее помочь.
Нас с Ильей родители воспитывали по принципу дружбы. Будто они были нам не родители, а друзья по жизни. Так они думали, пока не увидели, что мы сами способны
Я собирала вещи на соревнования своего непутевого (но очень любимого) брата. Я очень хотела ехать, но не очень хотела прогуливать — особенно перед сессией. Да, сессия не за горами, нужно готовиться. Люда (глубоко уважаемая староста нашей группы) обещалась прикрыть меня и сказать, что я болею. Хорошо, что у меня есть свои связи, чтобы достать справку. Но Люда взяла с меня слово, что я ей привезу имбирных пряников и фотокарточки.
Я обещала выполнить домашнее задание в срок и скидывать по почте дополнительные сочинения и доклады профессорам — в общем, зарабатывала оценки как могла.
Да, я ехала с баскетболистами. Да, я их не выношу. Но не всех. Смирнова, Илью и Морозова я еще могу терпеть. Тем более все свое личное время с ними я проводить не собираюсь. Слишком много связанного с ними произошло, чтобы уделять этим тупицам внимание. Я просто еду гулять. А гулять я люблю. И путешествовать. Для счастья больше ничего не нужно, кроме как постить «модельные» фоточки себе в профиль, редактировать эстетику и попивать кофе одновременно. Верно?
В Мемориальной Столице — то место, где будут проходить эти самые соревнования — я была один-единственный раз и то лет в пятнадцать. Мы просто кочевали с родителями по дождливым проспектам, сидели и завтракали на набережной и никогда не скучали. Но в этот раз я собиралась культурно развиваться: прогуляться по площади, посетить музеи и выставки, заглянуть в Фонтанный переулок.
Фонтанный переулок я помню с прошлого моего посещения Столицы. Это была пешеходная улица, соединяющая площадь и аллею. Посреди улицы, деля ее пополам, стояли музыкальные фонтаны с неоновой подсветкой синего цвета. Там всегда было людно. Всегда стоял ларек с вкусным мороженным и содовой на любой вкус. Всегда играл умиротворяющий джаз.
Я уложила в чемодан последнюю вещь — косметичку со всеми личными гигиеническими средствами. Кто-то из родителей отказался ехать. Парни, конечно, взрослые, но ведут себя как дети, ей-богу. Они хоть и старше нас, но мозгами не всегда умеют пользоваться.
Мама спросила, сколько примерно я пробуду в пути. По моим расчетом без пробок можно добраться за шесть с половиной часов. А если с пробками, то все восемь, поди.
— Возьми с собой средства контрацепции. Нам больше одной мамы в этой квартире не нужно!
— Мама, ты чего такое несешь? — я сначала смутилась, осознав то, на что она намекает. — Я не собираюсь пить, тем более с ними! — я нахмурилась.
Мы спустились со второго этажа и вошли в кухню. Играла приятная музыка в стиле альтернативного рока. Видимо, папа забыл выключить музыкальный центр, оставив нам с мамой диск с «Placebo», которых я сильно любила.
Мама никогда не воспринимала рок- и панк-музыку всерьез. Ей нравились попсовые песни о любви и расставаниях. Из рока она могла слушать всего пару песен Цоя и «Металлики».
На маленькие праздники мы дарили друг другу «золотые издания» или мелочь из музыкального магазина через дорогу. Если говорить о моей лучшей подруге, то Саша любила клубную музыку и песни о любви русской молодежи.
Мама заварила себе кофе и достала хлебцы. С одной стороны она была «за» здоровое питание, а с другой — любила плотно поесть. Илья был ее копией: те же привычки, манеры, вкусы (но, слава всем греческим богам, не во всем), внешность, предпочтения и прочее.
Я налила себе колы в стакан. Выезд планировался только через семь часов. В половину четвертого утра мы должны собраться возле спорткомплекса. Но перед этим нужно забежать в круглосуточный универмаг и купить там сигареты, шоколад и газировку. Прекрасно.
Сумка с вещами была уже собрана и просто покоилась в коридоре. Оставалось лишь закинуть в клатч такие мелочи, как мизерную косметичку, телефон, наушники, флакон цветочных духов, зарядник и жвачку.
***
Будильник зазвенел в три часа утра (хотя три часа от полуночи — нечто абстрактное относительно разных людей), и я спокойно встаю с дивана не раздумывая. Спальня родителей вместе с моей находится наверху, но эти несколько часов я спала в гостиной.
Середина ноября в этом городе всегда была холодной. К двадцатым числам мог пойти даже снег. Погода часто была непредсказуемой в Неоновом Городе. Я поднялась к себе, пересеклась с братом, перекинулась с ним парой слов о круглосуточном магазине. Везет к спорткомплексу нас мама. К сожалению.
Пока родители спали, у нас с Ильей было двадцать минут, чтобы сходить в магазин под подъездом. Я быстро оделась в светлый спортивный костюм и зимние кроссовки, взяла деньги, накинула куртку и дождалась Илью.
Когда мы зашли в магазин, я ненадолго зажмурилась от ослепительно-яркого света и прищурилась. Привыкнув к свету, я целенаправленно подошла к полке с газировкой. Взяв упаковку банок «Маунтин дью» и энергетика «Блюфина» и убедившись что этого не хватит, я захватила упаковку «Кока-колы» и побежала на кассу. Илья берет по две пачки красного «Честерфилда» и «Мальборо» и кучу шоколадок: от «Твикса» и «Марса» до шоколадных плиток «Милка» — настолько мы с ним обожаем сладкое.
Кассирша сонно и странно смотрит на нас, как бы говоря, что мы — сумасшедшие, но мы и вправду сумасшедшие. Расплачиваемся мы моей картой и несемся с пакетами обратно домой. Такого адреналина, хоть и небольшого, я давно не ощущала. Нечасто мы вдвоем куда-то бежим, скрываясь от родителей. Мамин будильник прозвенит через шесть минут. Лифт едет с минуту. Тихо открыв дверь в квартиру, мы скидываем обувь и куртки. Пакеты мы делим и засовываем по пачке каждой марки сигарет к себе в чемоданы.
Через минуту раздалась мелодия со второго этажа. Еще через пару минут спускается мама — уже одетая — и заваривает в турке кофе. Попивая кофе с жирными сливками, мы переглядываемся и стараемся скрыть румянец с щек.
Мама зевает, поднимается к себе. Я быстро крашусь и надеваю свой любимый кулон с первой буквой моего имени. Мама спускается через десять минут и идет обуваться.
Она не замечает чемоданов, которые стали чуть больше и тяжелее. Она не замечает, как валяются наши кроссовки и небрежно висят куртки. Это значит только одно — мы сумели все сделать тихо, и она ничего не поймет.