Чтение онлайн

– Упадет - тебе ловить.

– Не упадет, - буркнул мрачнея. Дозу приняла, до ночи скакать будет, - глянул на девушку. И кивнул ей, на выход приглашая. Та замотала головой: не пойду.

– Вставай, сказал, - грозно приказал Семен. Фея сжалась, испуганно уставившись на него. Поднялась и как под конвоем на кухню пошла.

– О, пришла в себя, личико порозовело, - порадовался Илья ее появлению, улыбнулся подбадривающе.

– Что с "трупа"

возьмешь? Сейчас лежит, а через минуту ходит. "Розовеет", - кинул Виктор, и опять суп хлебать.

– Дурной ты Витек, - качнул головой Прохорыч.

Семен суп налил, остудил, перед девушкой поставил. Себе каши положил, сел напротив Феи. Та в суп смотри и не двигается. Капризничает?

И задумался. Прав Прохорыч: по самым скромным подсчетам девчонка дней пять голодала, значит, сметала бы уже все без разбора, а она только к хлебу и прикасалась. Выходит не в капризах дело, другое здесь что-то.

– Ты кушай. Борщ знатный, - заверил ее Илья, пример показал.

Эя с тоской на него посмотрела: в кого вы меня превратить хотите?

– Потому вы и агрессивны, что продукты распада себе подобных употребляете. Сами убиваете, сами кушаете, яд готовите и травитесь, а потом удивляетесь.

Илья выслушал:

– Не нравится, - понял.

– Ишь, цаца. То она не хочет, это не будет, - проворчал Виктор.

– Может она борщ не любит, - вступился за девушку Петя.

– И все остальное, - парировал тот.

Семен встал. Залез в шкаф за банкой зеленого горошка, открыл, на тарелку высыпал и перед Феей поставил.

– Думаешь, она вегетарианка?
– задумался Илья.
– Скорей всего.

Эйфия оглядела зеленые шарики и смущенно улыбнулась Семену:

– Эллимор.

И принялась пальчиками горошек брать, есть.

Семен про ложку уже промолчал, обрадованный, что хоть одну проблему решил. Сел успокоенный, кушать начал.

– Ну, графиня, блин, - фыркнул Виктор.

– Ты как догадался, что она вегетарианка?
– спросил Степной Комогорцева. Тот плечами пожал: какая разница?

– А чем потом кормить будем?
– озаботился Иван, поглядывая на то, как бодро девушка горошек сметает.
– Голодная, смотри. Горошка там банок десять. Елыча, между прочим.

– Да. Очень он его уважает, - поддакнул Прохорыч.

– Кукуруза есть, - сказал Петр.
– Мне мать дала. Отвариваешь с солью - вкуснотища получается.

– А еще трава под снегом есть, шишки и кора, - не сдержал ядовитого выпада Виктор, но на него внимания не обратили.

– Крупа есть, - начал соображать Степной.
– Без молока каши варить не проблема.

– Кто же ей отдельно готовить

станет? Я лично кошеварам к графиням не нанимался, - влез опять Виктор.

– Я буду, - бросил Семен.

– И я.

– Кто дежурит, тот и сладит, а кому только языком чесать да гадости балакать, тот пусть собой занимается. Без него обойдемся, - постановил Иван, недобро глянув на Витька. Тот ответил тем же пламенным взглядом, прищурив подбитый глаз, но промолчал.

Фея горошек доела, с довольной улыбкой всем за столом чуть подбородком кивнула:

– Эллимор!

– Во, гляньте! Совсем другое дело, - заулыбался Петр.
– Сыта и прямо светится.

– Чем сыта-то? Воздухом?
– глянул на него старик.
– Баловство то, а не пища. С гороха вашего баночного да кукурузы через месяц ноги протянешь.

– Завтра если пурга уляжется и охота удастся, пельменей сляпаем, а ей варенников с картошкой, - выдвинул предложение парень.

– Молодец, - похвалил его Илья.
– Голова.

Буб-бу-бу, ду-ду-ду, - с блаженной улыбкой слушала землян Эйфия, разморенная от сытости и хоть минутного, но покоя.

– Ты глянь, Сем, сейчас шлепнется девка, - бросил Прохорыч, заметив состояние Феи. Семен дернулся к ней, девушка тут же встрепенулась, посмотрела чуть удивленно: что такое?

– Ну, блин, кино, - бросил Виктор.
– `Семеро мужиков и одна вегетарианка'. Может, еще распределите обязанности кому каши на воде варить, кому нос ей утирать, кому памперсы менять?

– Зато от скуки дуреть некогда будет, - заметил Илья.

– Гляди от другого не одурей, - уставился на него мужчина.

– Среди нас один озабоченный, - парировал Иван.

– Скажешь, ты про это не думал?
– скривился тот.
– Может ты монах? Или этот, в гареме, которому на баб ровно?

– Евнух, - подсказал Петр.

– Вот. Он самый.

Семен встал, тарелки опустевшие за собой и Феей сгреб, и бросил между прочим, но так, что тему тут же закрыли, а Витек язык прикусил:

– Кто ее тронет "самым" и станет. Лично кастрирую.

И каждый знал: с него станется.

К ночи Семен постель себе готовил и увидел, что Илья с Феей жестами о чем-то беседуют. Он ей что-то доказывает, она ему. Мимо распахнутых дверей прошли, мужчину не заметив и не иначе к Степному в комнату.

Семен вышел, рыкнул разозлившись: не по-русски объяснял?!

– Куда?

Оба обернулись, уставились на него, будто впервые видят.

– Да мы ко мне, поговорить, Семен.