Феромон
Шрифт:
— Дерьмо.
Мужчина ругается и выдыхает, словно готовясь к неприятной задаче.
— Ив?
Я узнаю этот голос: Джейн Бейкер, мы лучшие подруги со средней школы. Ну, в средней школе она пнула меня в промежность и увела моего парня, но год спустя я ее простила, и с тех пор мы не разлей вода.
— О боже, Ив. Ты вся в крови… — Ее голос затихает, срываясь на икоту, пока я моргаю, прогоняя рябь перед глазами, и пытаюсь найти ее в море размытых лиц. — Она будет в порядке?
За двенадцать лет нашего знакомства я никогда
— Я, блядь, без понятия.
Женский голос — той, что назвалась полевым медиком — выплевывает эти слова как раз перед тем, как разорвать на мне штаны.
— Чем больше людей смогут сражаться с этими тварями, тем лучше.
Эм. Прошу прощения. О каких именно тварях мы говорим?
Я чувствую прохладный воздух на ногах, прикосновение теплых пальцев, а потом… пустота.
Сплю я или умерла — понятия не имею.
Но в одну секунду я лежу на спине, уставившись на странную вывеску, а в следующую — я уже в своей кровати и стону от звука входящего звонка.
— Нельзя будить меня в такую рань в мой выходной! — кричу я, понимая, что весь этот сценарий нереален. Или, если реален, то я сошла с ума. Именно это и произошло сегодня утром, до таблички, кровотечения и вопроса Джейн, буду ли я в порядке.
Мне двадцать пять лет; я могу отличить сон от яви.
Дверь моей спальни открывается, и там стоит мама, застывшая в фартуке и с миской для смешивания под мышкой. Она хмурится на меня, пока звонок прекращается, а затем тут же начинается снова. Судя по рингтону — какая-то жуткая попса звездной клиентки Джейн — я точно знаю, кто на линии. Это она, моя будущая бывшая лучшая подруга.
— Ты можешь, пожалуйста, ответить на телефон? Джейн звонила на домашний уже полдюжины раз.
Мама хлопает дверью — это ее привилегия, раз уж я живу с ней во взрослом возрасте — но я все равно скриплю зубами, хватая телефон и прижимая его к уху.
— Ты звонила на домашний? — обвиняющим тоном спрашиваю я, потому что, хоть у моих родителей и есть стационарный телефон, будто на дворе 1996-й, это не значит, что кто-то кроме Джейн Бейкер на него звонит. — Напомни-ка еще раз, почему я переехала обратно к семье. Мне практически тридцать лет.
— Потому что тебе нужно накопить на дом, и я убедила тебя, что это умная идея? К тому же, тебе только практически двадцать шесть, — отвечает Джейн, но потом замолкает, и я понимаю: дело плохо.
Джейн никогда не молчит, если только ей что-то не нужно, но она знает, что ей, скорее всего, откажут. Тишина нужна лишь для того, чтобы выиграть время и придумать, как сманипулировать собеседником. Обычно этот собеседник — ваша покорная слуга.
— Можешь сделать мне огромное одолжение? — спрашивает она, и я вешаю трубку.
Потому что я знаю, что это будет за одолжение.
Если бы не Джейн, у меня не было бы успешного
Или… Я отнимаю телефон от уха, чтобы проверить время.
Оказывается, я и не «полпервого дня»-воронок тоже.
— За что ты меня так ненавидишь? — спрашиваю я, ответив на звонок, и Джейн с облегчением вздыхает.
— Первые гости ожидаются около шести, но Табби появится не раньше половины восьмого.
Ну еще бы. С чего бы хозяйке вечеринки приходить на собственный благотворительный вечер вовремя?
Свободной рукой я пытаюсь распутать волосы. К этому моменту я уже забыла про табличку «Люди… питомцы, мясо или пары», и полностью погрузилась в воспоминание об этом утре. Я вычесываю колтуны из своих каштановых волнистых волос и зеваю, как в любой другой день.
— Табби, — фыркаю я, переводя взгляд на полосатую кошку, развалившуюся в ногах кровати.
У меня легкая аллергия на кошек, так что я покрываюсь сыпью, когда глажу ее, но эй. Оно того стоит. Я улыбаюсь и шевелю пальцами, чтобы приманить кошку — ее зовут Аннабель — но она игнорирует меня, с презрением вылизывая плечо. «Табби Кэт», о которой я говорю (произносится так же, как «tabby cat» — полосатая кошка), — это известная поп-звезда и избалованная, претенциозная исчадие ада, клиентка Джейн. Сегодня вечером Табби устраивает благотворительный вечер в своем пентхаусе, в самом центре города.
Я заставила Джейн нанять другого кейтера; я работала с Табби один раз и зареклась делать это снова.
Но увы, в этом городе нет никого столь же трудолюбивого или надежного, как я (мне же во вред).
— Я же говорила тебе, что надо было позволить мне нанять тебя с самого начала, — ноет Джейн, пока я свешиваю ноги с кровати и зеваю в сотый раз.
Четырех часов сна просто недостаточно, особенно после того, как последние полторы недели я спала по два-три часа за ночь. Я чувствую себя так, будто умираю. Нет, если бы я умирала, я бы хотя бы могла поспать.
А может, так и есть? Учитывая, что я заново проживаю день, который уже прошел.
— Первые кейтеры объяснили причину отказа? — спрашиваю я, и Джейн снова замолкает.
Видите, о чем я? Она пытается найти способ убедить меня, что это не ее вина. Или, скорее, что это не вина Табби.
— Табби уволила их сегодня утром… — увиливает Джейн, и я снова вешаю трубку.
Она тут же скидывает мне адрес и детали смской, пока я тащу свое уставшее тело в душ. Разумеется, Табби Кэт уволила своих кейтеров утром в день важного мероприятия. Ничто другое и смысла бы не имело.