Чтение онлайн

После всего Джес задремала у меня на плече – сказалась усталость долгого перехода. Мы с Лариской разделили вахты, она тоже свернулась у ног.

Моё первое, и такое роскошное пиршество любви! Не с чем сравнивать, это нечто совершенно иное. Наверное потому, надев на спящую подругу эрзац-спальник и влезши рядом, я нисколечко не хотела спать.

Ночной лес жил полнокровной жизнью – никакого сравнения с прежними временами. Ни разу не доводилось слышать птичьего хора в таком изобильном составе! Громче всех звучал чей-то разнообразный мелодичный ритм с быстрым и резким «так-так-так», вскоре к нему присоединились другие похожие голоса.

Спустя какое-то время вступили старые знакомые – соловьи, перемежая щёлкающие трели роскошными сочными переливами. Перекликались на разные голоса, перебирая колена, вступал то один, то другой.

Я подвела итоги дня. Вторая его половина вроде бы обошлась без стрельбы. И это неплохо.

Постепенно крайняя часть бревна прогорела, нужно было передвинуть его дальше в костёр. Осторожно выбравшись из-под спящей подруги, постаралась сделать это по возможности тихо. Крыса, однако, услышала – я почуяла её сонно-тревожную мысль.

Вернувшись в постель, услышала неподалёку треск и хлопанье птичьих крыльев. Из чащи вторил обладатель звучного, но несколько однообразного голоса, вторившего «пу-пу-пу-пу-пу», что-то вроде далёкого лая собаки. Весна есть весна… Часа три удалось поспать и мне – в караул заступила Лариска.

Проснулась я оттого, что рядом кто-то дрожал. Высунула руку: оружие на месте. Брачный гомон птиц за стенами столь громогласен, что непонятно – как под такие звуки можно вообще спать? Тепла от огня почти никакого, в наш чехол от МКТ [40] нахальной третьей лезла утренняя прохлада.

Первым, о чём подумала – было: «Крыса смежила очи и костёр благополучно потух».

– «Бревно тяжёлое, а ветки очень быстро сгорают», – обиженно отозвалась она.

Накрыв правой ногой бёдра Джессики, я согрела подругу своим теплом. Судя по отсутствию внятного мыслеголоса, она спала. Некоторое время я не могла решить что лучше – не будить пока девушку, или всё-таки выбраться наружу, чтобы развести нормальный костёр. Вроде, перестала дрожать?

– It's cold like shit, I'm freezing my ass off [41] …

Фраза сквозь сон разрешила сомнения. Поднявшись, затащила в тлеющие угли целое бревно, и вернулась согревать Джес.

– «В метро было куда теплее, правда?» – справилась у Лариски.

Тем временем многоголосье пернатых выделило нового солиста. Снаружи зазвучала звенящая радостная песнь с мелодичным серебряным перезвоном.

– «Сезон тепла только начинается».

Мы перебрасывались вялыми полусонными мыслями. В костре громко треснуло – разгоралось новое топливо.

– «Ночью-то как, было тихо?»

– «Да вроде… Тут вокруг полно разных существ, но агрессии я не почувствовала ни разу. Странное место».

– «Хочешь, ещё поспи?»

– «Нет, я уже чувствую солнце. Будет тёплый день».

– «Да, вчера мошки вились столбом, и соловьи всю ночь не умолкали».

Пока я плескалась в студёном ручье, Джессика с оружием наготове поглядывала по сторонам.

– «Так теперь

никогда вдвоём не искупаемся?» – игриво подумала любимая.

– «В степи, может. Там видно издалека. Да и то всякие птицы хищные».

Умываясь, я впервые не ощутила собственное тело чужим. Наверное, благодаря вчерашней смелости Джес. Зато на полу обе так изгваздались, что теперь отмойся поди…

– «А в тауне человек ничего вокруг не боится. Кроме другого человека», – вспомнила она.

– «И поскольку людей там много…», – я мысленно улыбнулась.

– «Да, верно», – согласилась подруга. –«Зверь нападает когда голоден и открыто, а человек гадит из вредности, да исподтишка».

– «Вообще, наша Земля – вечная «война всех против всех». В глубокой древности, даже от моего прежнего времени, это уже была расхожая фраза. Попробовали в одной исчезнувшей стране жить по-другому, да не особо получилось».

Ополоснув ноги, я выпрыгнула из ручья на заранее вымытый кусок каменной плиты – обсушиваться.

– «В каждом человеке есть индивидуалист и коллективист, но слишком во многих всегда преобладает то или другое качество. Потому, если одной половине человечества сделать лучше, второй непременно станет хуже. Иначе никак, таковы правила кем-то придуманной игры…»

Вытираясь под пристальным взглядом Джессики, я ответила улыбкой. Оделась, завязалась и застегнулась. Забрала у подруги оружие и отошла повыше – отсюда удобнее наблюдать.

Услыхав про наблюдение, Джес превратила процедуру мытья в настоящую эротическую композицию. Глаза сами собой пожирали гибкое, плотно сбитое тело девушки, двигавшейся с отточенной грацией танцовщицы. Я почти утратила бдительность, не видя ничего вокруг, кроме неё.

К завтраку собрали пару горстей кислицы – консервы приправить, наполнили котелок водой.

А крыска наша изучала природу леса. Оказавшись в совершенно новом мире, как ребёнок, нюхала каждую травинку, ощупывала мыслью каждое насекомое или мелкого зверька. На траву, принесённую нами, покосилась, неодобрительно дёрнув гвардейскими усами.

– «Крупных хищников поблизости нет, горилл не чувствую тоже. Так что вы завтракайте, а я схожу пока на охоту». На серой морде крупно написано: «Свежего мяса!»

Поддерживая тонкую нить мыслесвязи, отпустили Лариску, сами принялись за еду. На свежем воздухе, да с сочной зеленью, да после такой ночи – обычная говяжья тушёнка вкуснятиной показалась.

Я мысленно отслеживала местонахождение крысы, удивляясь её быстроте. В метро отродясь не бывало кустов и деревьев, где так ловко научилась?

Она схватила зазевавшуюся мышь, мы будто услышали – на зубах хрустнули косточки:

– «Не забывай, по ночам крысы выходили на поверхность, а городские заросли ненамного реже».

– Пожалуй, добыть еду ей куда проще, чем нам, – заметила Джессика, смакуя завтрак. –Я нарочно вслух, а то скоро говорить разучимся… Её акцент так мил… Я улыбнулась:

– It's not over yet [42] . Немного витаминов уже добыли – салат и чай есть. А днём будем под ноги смотреть. Лес хоть и не ресторан, но пища, думаю, найдётся.