ФЭНДОМ
Шрифт:
Когда член, наконец, перестает извергаться, я откидываюсь на спинку дивана. Затем слышу слабый смешок.
Я едва могу поднять голову, но когда делаю это, то встречаюсь взглядом с Мейсоном, и его смех затихает.
– Что смешного?
Он качает головой.
– Ничего такого. Мне просто интересно, из-за чего я так нервничал. Это было... Знаю, мне не помешала бы практика, но...
– Это было прекрасно.
– Я сгибаю палец, заставляя его подняться по моему телу.
– Упс.
– Да… это ты ее туда поместил.
– Это твоя вина.
– Я не виноват, что не смог проглотить всю порцию. Ее было много. Как приливная волна спермы.
– Цунами спермы? Это... спернами?
Мейсон смеется, но я обхватываю его за затылок и притягиваю к своим губам. Мне все равно, если его рот был на моем члене. Мне все равно, если я почувствую свой вкус на его языке. После этого мне хочется поцеловать его и обнять.
Мы лежим так какое-то время, нежно целуясь, впитывая друг друга, пока нетерпеливый Мини-Мейсон не начинает тереться об меня. Я протягиваю руку между нами, просовываю ее за пояс его спортивных штанов и обхватываю его пальцами.
Он не перестает целовать меня, и ему требуется всего минута, чтобы кончить.
Теперь мы оба в сперме, и наша одежда тоже, но мы не двигаемся, чтобы встать. Я не тороплюсь, и Мейсон, похоже, тоже.
Я провожу рукой по его спине, а затем снова поднимаюсь вверх.
– Мы ужасно плохо раздеваемся, - бормочет он.
– Реально плохо. Возможно, нам придется делать это снова и снова, пока мы, наконец, не научимся. Сначала снимаем одежду. А потом кончаем друг на друга.
– Звучит как план.
– Мейсон, наконец, слезает с меня и встает.
– В душ? Для этого нам нужно избавиться от одежды.
– Я в деле.
– Я заставляю свое измученное тело встать и следую за ним по коридору в свою комнату, где лежит и его одежда. Половина его вещей по-прежнему хранится в гостевом домике, а половина - здесь, но каждую ночь он обязательно оказывается в моей постели.
Мы раздеваемся и бросаем одежду в мою корзину для белья.
Мы ждем, пока нагреется вода, а я кое-что вспоминаю.
– О, кстати, угадай, кто прислал мне сегодня сообщение.
– Папа Римский.
– Харли хотел бы быть Папой Римским, - бормочу я.
Мейсон поворачивается и сверлит меня смущенным взглядом.
– Сообщение? Не пришел без предупреждения, не преследовал тебя?
– Я тоже был в шоке. Но нет, Лирик… я думаю, ты с ним еще не знаком. Он партнер Райдера и первый артист Харли на его лейбле. В любом случае, выходит его сингл, так что Харли занят этим, поскольку он его менеджер. В сообщении говорилось, что погоня на время приостановлена, но, по его словам, она все еще продолжается.
– Всего лишь небольшая отсрочка? Мы можем с этим
Я подхожу ближе и провожу рукой по широкой груди Мейсона. Темные волосы покрывают его грудь, и не в первый раз с тех пор, как он вернулся, я замечаю разницу между тем, как сейчас, и тем временем, когда мы были в туре. Сейчас он мужественнее, и это охуенно сексуально. Если раньше лейбл отправлял его на эпиляцию груди, то теперь он от этого избавился. Он зарос, и я не знал, что это может так возбуждать. Живя в Голливуде, все люди поверхностны и меркантильны. Если говорить о его личности, то Мэйсон прост и... обычен, но это то, что мне нравится в нем больше всего. Потому что он неотразимый. Он искренний. Впервые за десять лет он по-настоящему стал самим собой. Я одновременно завидую и рад за него.
Я не могу до конца понять многое, что касается моей сексуальности, почему Мейсон - единственный парень, который мне когда-либо нравился, почему он меня ещё больше возбуждает сейчас, когда физически стал более мужественным, чем раньше. Но я точно знаю, что мои чувства к нему не изменились. Они стали только сильнее.
Он мой Мейсон. Моя опора. Мой лучший друг.
Моя рука скользит по его животу, который, как я замечаю, изменился с тех пор, как он вернулся.
– Ты похудел.
– В моем голосе слышится легкое разочарование.
– Я подтянулся. Совсем чуть-чуть. Это благодаря тренировкам, пока ты был на съёмочной площадке. Во мне ещё много чего можно любить.
Мой взгляд скользит вверх, но он отвернулся и потянулся к воде, попробовать её. Думаю, он не понял, что сказал, или не имел в виду то, что я услышал.
– Горячо.
– Мейсон тянет меня в душ.
Он совершенно не замечает, что со мной делает слово любовь. Мы много раз говорили друг другу «Я люблю тебя», но это было раньше. Когда были друзьями. Когда он видел во мне брата.
Теперь это простое слово имеет такие последствия, к которым, думаю, он не готов.
Черт, я сам не готов, хотя отчаянно этого хочу.
– Ты в порядке?
– Спрашивает Мейсон.
Я стоял под струей воды, пока он намыливался, и не двигался.
Я пытаюсь собраться с мыслями.
– Все хорошо. Просто задумался.
– О чем?
Да, Денни, о чем? Мы совершенно не готовы к этому разговору.
– Мне интересно, покажешь ли ты мне свои песни в ближайшее время.
– Нет, черт возьми.
Я киваю.
– Я так и думал.
Возможно, мы еще не готовы к любви, но попробуйте сказать это моему сердцу.
***
В конкурсе осталось всего девять участников, по три в каждой команде, и на прошлой неделе впервые с момента первых прослушиваний в студии присутствовали зрители. И сегодня все. Конец. По крайней мере, до финала в прямом эфире, который состоится через два месяца после того, как все выйдет в эфир.