ФЭНДОМ
Шрифт:
Я закрываю глаза и щипаю себя, но когда снова открываю, Мейсон все еще рядом.
Я собираюсь пользоваться этим, пока могу. Я бросаюсь на него сверху. Он издает смешок, но не отрывает взгляда от экрана.
– Тебе лучше больше не заглядывать на сайты голливудских сплетен. Они токсичные.
– Они повсюду.
– Он поворачивает планшет ко мне, и там, в «Лос-Анджелес Лайф», наши фотографии во время вчерашней прогулки.
При воспоминании об этом член дергается. Мне хотелось поцеловать его прямо там, хотя я был зол на него за то, что он заставил меня тренироваться до полусмерти. Не хочу драматизировать, конечно.
– У деревьев, может, и нет ушей, но у них есть камеры, - говорит Мейсон.
– Как мы могли не заметить папарацци? Вместо того, чтобы быть у нас на виду, они теперь прячутся в кустах? Какие-то псевдо-ниндзя.
– Возможно, это фанат, и снимки были сделаны на мобильный телефон.
– Сомнительно. Они слишком издали и слишком высокого качества.
– Я забираю у него планшет и увеличиваю одну из фотографий.
– Что говорит эта?
– Я показываю. На фотографии мы оба в кепках, но выделяется потрясающая улыбка Мейсона, его белоснежные зубы, обрамленные подстриженной бородкой.
– Ты выглядишь по-настоящему счастливым.
– Я высмеивал тебя за то, что ты непригоден. Я был счастлив.
Хочется сказать, что дело не только в этом, но я отчаянно пытаюсь сдержать эти навязчивые чувства. Мне трудно, потому что я не понимал, что отношения с Мейсоном будут отличаться от отношений с другими людьми.
Почти всю свою карьеру я встречался без обязательств. Я встречался с актрисами и фанатками, зная, что это не продлится долго. Ни к кому из них у меня не было настоящих чувств, было легко какое-то время развлекаться, а потом бросать, когда это было необходимо.
С Мейсоном все настолько по-другому, что после нескольких совместных оргазмов и сна в его объятиях я захотел будущего, счастья и вечности с моим лучшим другом.
Я должен перестать отчаянно нуждаться в том, чтобы он влюбился в меня, и заставить его захотеть этого.
– Давай не будем смотреть на это дерьмо.
– Я протягиваю руку и кладу его планшет на журнальный столик, а затем устраиваюсь на нем так, чтобы мне было удобно. Под удобством я подразумеваю, что наши члены будут находятся на одной линии, и малейшее трение сводило бы его с ума.
Его руки обхватывают меня и прижимают к себе так близко, что наши носы почти соприкасаются.
– На что бы ты хотел посмотреть вместо этого?
–
– Отвечу тебе тем же.
– Рука Мейсона скользит по моей спине и сжимает задницу.
Мне нравится, что он не стесняется исследовать меня в сексуальном плане. Он нервничает, это очевидно, но и я тоже. Единственное, что заставляет меня думать, что я знаю, что делаю, то, как долго я хотел, чтобы это произошло. Это сильно перевешивает все остальное.
Я наклоняюсь и крепко целую его, но у нас даже нет времени добавить языки, когда срабатывает мой чертов домофон.
Твою мать.
– Кого-нибудь ждешь?
– Мейсон тяжело дышит.
– Нет.
Я даю ему три секунды, чтобы сообразить. Ему нужна всего одна.
Он закрывает глаза и обмякает подо мной.
– О нас писали в таблоидах. Харли знает, что я в Лос-Анджелесе.
– Бинго. И он знает, что ты со мной.
– Я слезаю с него.
– Как хочешь это разыграть? Ты можешь спрятаться, а я скажу ему, что тебя здесь нет.
– Не-а. Сейчас я готов его выслушать. Главное, чтобы он знал, что в ближайшее время я ничего подписывать не собираюсь.
Я смеюсь.
– Удачи тебе с этим.
– В дверь снова звонят.
– Я схожу за ним.
– Когда я открываю дверь, то удивляюсь тому, кто стоит у внешних ворот. Или, скорее, нет.
– Блейк? Что ты здесь делаешь?
Там стоит Блейк Монро со своими светлыми волосами и фирменной полуулыбкой, как у его персонажа в фильмах. Он в джинсах и кожаной куртке, а в руках у него мотоциклетный шлем. Я открываю калитку, впуская его.
– Привет.
– Он не ждет, пока я отойду в сторону. Просто проталкивается мимо меня.
– Ты привез Мейсона в Лос-Анджелес? Где он? Он здесь?
– И тебе привет. В студии тебе разрешают ездить на байке? После того, как я навестил тебя на съемочной площадке, то думал, что тебе нельзя делать ничего опасного.
– О, мы закончили. Ничего страшного, если я сейчас умру.
– Смешно.
– Итак, Мейсон?
– Да, в моей гостиной.
– Круто.
Он идет вперед сам, потому что я владею этим домом со времен «Одиннадцать», так что все знают, где что находится. Проходя мимо, Блейк гладит крылышки моей статуи-утки, украшенные драгоценными камнями.
– Привет, Билл.
В отличие от некоторых людей, имена которых останутся неизвестными, Блейк понимает, почему я так люблю эту яркую утку.