Чтение онлайн

И, очевидно, член чувствует то же самое. Пижамные штаны натягиваются так быстро, что надеюсь, он этого не заметит. Я хочу, чтобы он продолжал, но он убирает руку, когда понимает, что я не отвечаю.

– Прости, - говорит он.

– Все в порядке.
– Более чем в порядке, но я этого не говорю.

– На мгновение я забыл, что мы больше не так близки. Мне не следовало прикасаться к тебе.

Мне не должно это нравиться.

Он пристально смотрит, и наши взгляды встречаются. Между нами пробегает электрический разряд, как прошлой ночью, когда мы прикоснулись друг к другу, и он не выходил у меня из головы весь день. Он теплый и всепоглощающий. Это годы сожалений и тоски, смешанные с прощением и новым началом.

– Значит, та песня Реджи...
– Я сглатываю и пытаюсь успокоить дыхание, потому что слишком остро чувствую, как быстро поднимается и опускается моя грудь.

– Ее выбрали продюсеры. Когда ее покажут в эфире, они скажут всему миру, что это мы выбирали песни для наших участников, но это ложь.

– Почему...
– Хочу спросить, почему песня расстроила его и тронула ли она его так же, как меня.

Как будто Реджи пел о моей жизни. Как бы ни злился, я не мог не следить за всеми из «Одиннадцать». Особенно за Денвером. Видя его в центре внимания, я испытывал зависть, но не потому, что он преуспевал, а я нет. Потому, что он делал это без меня. У него была совершенно другая жизнь, и я завидовал всем, кто мог разделить ее с ним.

С тех пор как я вернулся сюда, между нами все изменилось, но та глубокая, неразрывная связь, что была между нами во время гастролей, все еще существует. Она постепенно развивается и превращается во что-то другое. Это заставляет меня подвергать сомнению каждый момент нашего прошлого и то, как я раньше смотрел на него.

Лежу рядом с ним, член твердеет от легкого прикосновения его руки к моему животу, дружба, которую я считал братской... может... это не так? Может, желание выгнать его соперников не имело ничего общего с защитой его карьеры. В тот момент я мог думать лишь о том, что им нужно держаться от него подальше. Если мои чувства к нему всегда были дружескими и братскими, то почему эмоции, бурлящие внутри, так сильно напоминают слова из песни «Ревнивый»?

Денвер смеется.

– Что-то ты замолчал.

Верно. Я даже не знаю, что собирался сказать.

– Прости. Я устал.
– Да. Устал. Вот почему у меня экзистенциальный кризис из-за моего бывшего лучшего друга.

Я никогда раньше так не реагировал на Денвера, и единственное, что, как мне кажется, изменилось, это наше время, проведенное порознь.

– Эта песня словно ударила меня в лицо, - говорит Денвер.
– Именно так я чувствовал себя в тот первый год после распада «Одиннадцать». Я постоянно думал о том, что ты делаешь. Был ли ты так же несчастен, как я.

Он, черт возьми, точно не выглядел несчастным.

С другой стороны, никто из них не понимал, насколько я был близок к тому, чтобы сбежать домой, пока я этого не сделал.

– Я думал, что счастлив, - говорю я.
– Но… Я скучал по тебе.
– Признание дается тяжелее, чем должно, но, вероятно, потому, что отягощено необъяснимыми побуждениями. Например, побуждением протянуть к нему руку. Обнять его.

– Я тоже скучал по тебе, - бормочет он.

Воздух между нами сгущается, и я почти поддаюсь искушению прикоснуться к нему, но тут он отстраняется и переворачивается на другой бок.

– Нам нужно немного поспать.

Меня пронзает разочарование, потому что я нахожусь на пороге какого-то большого открытия, я чувствую это.

Я просто не знаю, что это.

Глава 13. Денвер

Проснуться рядом с Мейсоном и незаметно выскользнуть из его комнаты - что-то нереальное.

Это как сбывшаяся мечта, если не считать отсутствия секса. В своих фантазиях я бы предпочел получить оргазм, а не засыпать с бешеной эрекцией, с которой ничего не мог поделать.

После прошлой ночи я на шаг приблизился к тому, чтобы заслужить полное прощение Мейсона и вернуть все, как было, но я должен постоянно напоминать себе, что это единственная цель.

Я верну своего лучшего друга. Ничего другого и быть не может.

Даже если я задержал свою руку на его животе чуть дольше, чем нужно, и он не убрал ее. Он напрягся, и этого было достаточно, чтобы понять, что я переступил черту. Я просто хотел бы избавиться от этой власти, которую Мейсон Нэш имеет надо мной.

Еще рано, поэтому я не ожидаю застать кого-нибудь дома, но, когда вхожу, вижу Генри за кухонным столом, жующего хлопья. Вот почему гостям не положено оставаться в доме надолго. Они едят мою еду и не спят, когда я пытаюсь действовать незаметно. Хотя, технически, это не моя еда. Съёмочная группа загрузила мой дом продуктами для участников. Но дело не в этом.

Я киваю Генри и включаю кофеварку.

– Доброе утро.
– Он смотрит на меня и на направление, откуда я пришел. Вот черт.
– Мейсон просил меня разбудить его до приезда съемочной группы, чтобы он мог прийти позавтракать, но он послал меня на хуй, потому что все еще спит.

Генри смеется.

– Чувак, хотел бы я поспать. Я слишком нервничаю и взвинчен, - он проводит рукой по своим светлым волосам. Его глаза выглядят немного уставшими, и не в первый раз я задумываюсь о том, как психологически это шоу влияет на всех участников. У всех на кону стоит очень многое.

Мне жаль этого парня.

– Ты прошел так далеко, и это потрясающее достижение. Победа - это еще не все. На самом деле, большинство людей, выигрывающих шоу такого рода, остаются в тени артистов, которых приглашают другие лейблы.