Фауст, фон Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

Затянуты тучами звезды и твердь, А там, на большом расстоянье, а там Выходит навстречу сестра наша, Смерть.

(Уходят.)

Фауст (во дворце)

Четыре были и остались три. Я речь их смутно слышал изнутри. Нужду упоминали, звезды, твердь И в заключенье, как бы в рифму, — смерть. Еще за мною призраки снуют, Я все еще не вырвался из пут! О, если бы мне магию забыть, Заклятий больше не произносить, О, если бы, с природой наравне, Быть человеком, человеком мне! Таким я был, но преступил устав, Анафеме

себя и жизнь предав. Теперь все привиденьями полно, И поделом, оно не мудрено. Ведь даже если мы разумны днем, Нас ночь пугает нехорошим сном. Услышу на прогулке поутру — Прокаркает ворона — не к добру! Поверьями кругом опутан свет, Все неспроста, и все полно примет. И мы дрожим, и всюду колдовство. Дверь скрипнула. Не вижу никого.

(Настороженно.)

Здесь кто-то есть?

Забота

Есть кто-то, спору нет.

Фауст

Но кто же это?

Забота

Некто, вот ответ.

Фауст

Уйди!

Забота

Я там, где надо, нахожусь.

Фауст (сперва негодуя, потом успокоившись, про себя)

К заклятьям не прибегну и сдержусь.

Забота

Если внять мне не желаешь, Сердцем ты меня узнаешь. В разных видах, я везде Всех держу в своей узде. Я на море и на суше Повергаю в малодушье, Незнакома, незвана, Всем судьбой предрешена. Что, ты Заботы не знавал в былом?

Фауст

Я шел всю жизнь беспечно напролом И удовлетворял свои желанья, [251] Что злило — оставлял я без вниманья, Что умиляло — не тужил о том. Я следовал желаньям, молодой, Я исполнял их сгоряча, в порыве. Тогда я жил с размахом, с широтой, Ну а теперь — скромней и бережливей. Я этот свет достаточно постиг. Глупец, кто сочинит потусторонний, Уверует, что там его двойник, И пустится за призраком в погоню. Стой на своих ногах, будь даровит, Брось вечность утверждать за облаками! Нам здешний мир так много говорит! Что надо знать, то можно взять руками. Так и живи, так к цели и шагай, Не глядя вспять, спиною к привиденьям, В движенье находя свой ад и рай, Не утоленный ни одним мгновеньем!

251

Я шел всю жизнь беспечно напролом

И удовлетворял свои желанья… — Речь Фауста, начинающаяся этим стихом, заставляет вспомнить знаменитый его монолог из первой части трагедии, которым она открывается. Но теперь неудержимое стремление к познанию и совершенствованию перенесено из сферы абстрактного, умственного созерцания в сферу познания, неразрывно связанного с практикой: Фауст, действительно ранее живший «с размахом, с широтой», теперь хочет жить «скромней и бережливей». «Стой на своих ногах, будь даровит, — говорит он. — Брось вечность утверждать за облаками! Нам здешний мир так много говорит! Что надо знать, то можно взять руками».

Забота

Кто в мои попался сети, Ничему не рад на свете. Солнце встанет, солнце сядет, Но морщин он не разгладит. Все пред ним покрыто мраком, Все недобрым служит знаком, И плывет богатство мимо У такого нелюдима. Полон дом — он голодает, Копит впрок, недоедает, Тихо

усидеть не может, Черный день его тревожит. Будущее роковое Не дает ему покоя.

Фауст

Отстань! Меня ты этим не проймешь. Мне надоели эти прибаутки. Но, слушая унылый твой долбеж, Умнейший может тронуться в рассудке.

Забота

И колеблется тупица, Думая, на что решиться. У него на полдороге Могут подкоситься ноги. Положенье все серьезней, Он повсюду видит козни. Злой, пришибленный, кургузый, Он себе и всем в обузу И живет наполовину, Полутруп, полуруина. За ничтожность, за блужданья, За безволье, за шатанье, За сомненья, за смешенье Полусна и полубденья Он достоин без пощады Уготованного ада.

Фауст

Навязчивые страхи! Ваша власть — Проклятье человеческого рода. Вы превратили в пытку и напасть Привычный круг людского обихода. Дай силу демонам, и их не сбыть. Не выношу их нравственного гнета. Но больше всех бессмыслиц, может быть, Я презираю власть твою, Забота!

Забота

Так ощути ту власть краями век! Плачу тебе проклятьем за презренье. Живет слепорожденным человек, А ты пред смертью потеряешь зренье.

(Дует ему в глаза и исчезает.) [252]

Фауст (ослепленный)

Вокруг меня сгустились ночи тени, Но свет внутри меня ведь не погас. Бессонна мысль и жаждет исполненья, И жив распорядителя приказ. Вставайте на работу дружным скопом! Рассыпьтесь цепью, где я укажу. Кирки, лопаты, тачки землекопам! Выравнивайте вал по чертежу! Награда всем, несметною артелью Работавшим над стройкою плотин! Труд тысяч рук достигнет высшей цели, Которую наметил ум один!

252

Живет слепорожденным человек,

А ты пред смертью потеряешь зренье. (Дует ему в глаза и исчезает.) — По средневековому поверью, люди слепнут от дыханья ведьм, колдуний, русалок.

Большой двор перед дворцом

Факелы.

Впереди Мефистофель в качестве смотрителя работ.

Мефистофель

Эй, эй, сюда, сюда скорей, Сюда, народ понурый, Из жил, и связок, и костей Скроенные лемуры!

Лемуры [253] (хором)

253

Лемуры — по римскому поверью (в отличие от мирных ларов) — дикие и беспокойные замогильные призраки, иначе называвшиеся «манами»; здесь они — мелкая нечисть.

Куда нас хочешь посылай, Но, в некотором роде, Слыхали мы, что целый край Нам отдан под угодья. Мы взяли колышки для вех И цепи для промера, Но для чего ты звал нас всех, Забыли землемеры.

Мефистофель

Я вам работу дам одну: Меж вами рослый самый Пускай растянется в длину, По нем и ройте яму. Как рыл отец ваш для отца Кладбищенскую глину, Переселенцу из дворца Копайте домовину.