Чтение онлайн

– Значит, не веришь, что ваше движение сможет чего-то добиться?

– За всё время мы даже единого названия не выработали. Каждая отдельная группировка называется по-своему. Этих группировок очень много и все они очень разные. Чтобы объединить их, нужен лидер. Если такой человек появится, то движение превратится в реальную силу. Но пока такого человека нет.

– А Зеленицкий?

– Зеленицкий умный человек, но он теоретик. На созидание он не способен. Многие в движении недовольны, что он состоит в координационном совете. Они хотят заменить его на более радикальную фигуру.

Тут они одновременно вспомнили,

что служебную машину, скорее всего, прослушивают, и они замолчали.

– Игорь, ты всё время говоришь "ваше движение", значит, ты не считаешь, что ты вместе с нами?

– Просто я пока не привык. Всю жизнь, старался не вступать ни в какие организации. Вообще, жить, ни во что не вмешиваясь.

– Для чего же ты живёшь?

– Не знаю. Просто так, живу и всё. Я не ищу смысла в жизни.

– Значит, ты действительно считаешь, что жизнь не имеет смысла?

– Универсального, для всех, точно не имеет. Каждый сам выдумывает цель и пытается её достичь.

– И что же ты придумал?

– Пока ничего.

Снова наступила тишина. Вскоре из тумана показались строения аэропорта. Петров заехал на парковку.

– Спасибо, что подвёз.

– Помочь сумку донести?

– Не надо, она не тяжёлая. Ну, до встречи, Игорь.

– До встречи.

Адлия пошла к зданию терминала. Петров вышел из машины и, позевывая, смотрел через сетку ограждения на взлетающие и садящиеся самолёты.

– Игорь Петров?
– смутно знакомый голос за спиной.

Петров обернулся. Он узнал говорившего и, через мгновение, вспомнил его имя - Алексей Драганович. Как и при их прошлой встрече, сотрудник комитета по безопасности пристально осматривал Петрова.

– Да, это я. Я вас помню. Что вам нужно?

– Просто хотел поговорить.

– О чём?

С территории аэропорта с шумом взлетали самолёты.

– Скажу прямо, мне нужна информация. Информация, которая не представляет никакой ценности для большинства людей, но очень важна для меня. Скорее всего, ты можешь помочь мне найти, то, что я ищу.

– Что же это за информация?

– Сведения об источниках финансирования вашего движения.

– Однако, - Петров присвистнул.
– И почему я должен знать об этих источниках?

– Девушка, которую ты только что привёз сюда, Адлия Арифова, была членом организационного комитета движения. Она говорила, почему решила уехать?

– Ну, так, неопределённо.

– Спецслужбы готовят арест верхушки оппозиции. Мы связались с Арифовой и предложили ей сотрудничество: её дело будет закрыто и она сможет уехать из страны, в обмен на информацию о финансовой деятельности оппозиции. Она согласилась, но ничего стоящего сообщить не смогла. Видимо, пыталась, и получить свободу, и не подставить товарищей. Тем не менее, мы её отпустили, просто, чтобы никто не узнал о нашем сотрудничестве. Из показаний Арифовой, косвенно, мы всё-таки смогли определить круг лиц, которые могут располагать нужными сведениями. Однако наши информаторы из оппозиции не смогли обнаружить следов бухгалтерии. Информация исчезла.

– Другие информаторы? Их там у вас много?

– Достаточно, - усмехнулся Драганович.

– Если вы и так всё знаете о лидерах "левых" и арестуете и в ближайшее время, то зачем вам знать, откуда они брали деньги? Ведь движение прекратит своё существование.

– Мне всё равно, что будет с "левыми", - пожал

плечами Драганович.
– Я занимаюсь внутренней безопасностью партии. И у меня есть сведения, что финансирование оппозиционных движений осуществляет кто-то из высокопоставленных членов партии консерваторов. Именно поисками этого человека я и занимаюсь.

– Зачем консерватору спонсировать радикалов?

– На протяжении всей истории отдельные личности поддерживали самых разных маргиналов, надеясь использовать их в своих целях, и недооценивая потенциальную опасность сил, с которыми они пытались играть. Часто это заканчивалось тем, что маргиналы приходили к власти, уничтожая своих бывших покровителей. Но, похоже, история ничему людей не учит.

– Значит "левые" потенциально опасны?

– Может при грамотной постановке дела, они бы чего-нибудь и добились. Но сейчас этого точно не случится. Скоро про это сборище люмпенов никто не вспомнит. Ну, а мне надо лишь поймать человека, который злоупотребляет своей властью. И я надеюсь, что ты мне в этом поможешь. Так вот, скажи, что ты знаешь о бухгалтерских документах оппозиции?

– Ничего, - ответил Петров.
– Что я могу об этом знать? Меня даже участником движения сложно назвать.

– Да? Вот как, - Драганович несколько секунд смотрел в лицо Игорю, а затем опустил взгляд.
– Ну, ладно. Спасибо, что выслушал меня. Можно одну просьбу?

– Какую?

– Никому не рассказывай о нашем разговоре. Хорошо?

– Ладно.

– Больше не буду тебя задерживать. Всего доброго, - Драганович повернулся и пошёл к автостоянке.

Наступило воскресенье, когда по планам должна была пройти демонстрация. Помня об этом, Петров заранее взял внеплановый выходной и проснулся пораньше. Однако утро подходило к концу, а никаких сообщений не поступало. Наконец Зеленицкий прислал сообщение, в котором говорилось, о том, что Петрову нужно срочно прибыть на станцию метро "Площадь Александра Невского".

Игорь сумел добраться достаточно быстро. Зеленицкий ждал его в вестибюле станции, прислонившись к стене. Увидев Петрова, он быстро подошёл.

– Быстрее. Идём.

– Что происходит-то? Как там у вас дела с вашей акцией?
– Игорь спросил это уже стоя на эскалаторе.

– Всё плохо, - тяжело вздохнул Зеленицкий.
– Кто-то подал сигнал к началу акции, до запланированного времени. Демонстрация должна была начаться в десять часов утра, но уже в половину десятого площадь была забита людьми, а организаторам никто ничего не сообщил. Теперь там полный хаос. Провокаторы призывают толпу к беспорядкам, а тем временем туда подтягивается полиция.

– Туда - это куда?

– На Сенную площадь.

– Я вот чего не понимаю. Тебе видно сразу, то есть в десятом часу, сообщили о том, что всё пошло не по плану. Сейчас почти двенадцать. Тогда почему ты до сих пор не там?

– Честно говоря, я долго думал, стоит ли вообще ехать туда, - лицо Зеленицкого помрачнело.
– Думаю, что-то исправлять уже поздно, а как только я появлюсь там, меня арестуют.

– Но всё-таки когда исправлять уже поздно, ты решил явиться?

– Я просто подумал, если я появлюсь то меня "посадят". Но если я не появлюсь, то потом все спросят меня, где я был во время разгрома нашего движения. Обдумав эти варианты, я решил, что оказавшись за решёткой, я сохраню репутацию, а это немаловажно.