Фарс-мажор 2
Шрифт:
Я увидел знакомое лицо. Доктор Мустафа Баргути много лет был одним из лидеров Компартии Палестины, а теперь возглавляет движение «Палестинская национальная инициатива». Мы виделись с ним еще в разгар интифады. Я помнил, как здесь же, в Рамалле, он вытащил нас из-под обстрела израильтян, начавшегося после того, как арабы в пятницу помолились и пошли разбрасывать камни в направлении израильского блокпоста, а потом, когда поняли, что камни им не докинуть, начали стрелять по этому посту из автоматов, – и увез в центр
В общем, я бросился к доктору как к родному.
Госсекретарь США Колин Пауэлл ушел от нас. Горе-то какое.
Уходят, как всегда, лучшие. Уходят в отставку. Уходят молча, с высоко поднятой головой. Уходят, не хлопнув дверью. Уходят не для того, чтобы остаться. Уходят не в Совет безопасности, не в Совет Федерации. Уходят, чтобы написать мемуары. Они знают, что сделают. Они заработают денег.
А что будем делать мы, осиротевшие? Как мы заработаем денег? И даже еще шире: как будем жить? На нас накинутся ястребы. Мы, конечно, отобьемся. Мы сами ястребы. Поэтому нам так и дорог был этот голубь.
Вспоминаю свои встречи с этим человеком. И никак не могу вспомнить, потому что их не было. Но все-таки. Это открытое лицо. Приветливый взгляд… Этот румянец на щеках… нет, румянца тоже не было. Да, его нельзя было не любить. И все-таки его не любили. Некоторые считали его предателем высших интересов американского народа. А он просто был борцом за мир во всем мире. Он боролся и постоянно проигрывал. Ну кому он мешал в этом качестве?
– Скажите, – спрашивали Дмитрия Рогозина, – вот вы говорили, что ваше движение «Родина» – это такой коллективный Путин…
– Я? – удивлялся Дмитрий Рогозин. – Такое говорил?
– Ну да.
– Да нет, я говорил, что мы – спецназ Путина.
– Да нет, – перебивали его журналисты, – говорили, что и коллективный Путин тоже!
– Прямо так и сказал?
– Прямо так.
– Господи, чего только я ни говорил!
– Жалко, что газа только на 80 лет хватит. А вот что дальше делать – не знаю пока, – сокрушался губернатор Челябинской области Петр Сумин.
Петр Сумин, видимо, рассчитывает надолго овладеть Челябинской областью.
Это замечание очень понравилось господину Чубайсу, и он прокомментировал его, обращаясь к губернатору Мурманской области господину Евдокимову:
– Юрий Алексеевич, знаете гениальную фразу Владимира Владимировича «Нас всех когда-нибудь уволят»?
Владимир Путин провел заседание Госсовета, посвященное административной реформе. Губернаторы считали этот день решающим и ехали писать заявления об увольнении.
– Будете ли вы обращаться к президенту с просьбой о переназначении? – спросил я губернатора
– Буду, – сказал он. – Но не сразу.
– Наверное, хочется ведь еще поработать?
– А что? – подозрительно спросил он.
– Ну, силы-то у вас, наверное, есть, – сказал я.
– Силы?! – прорвало Михаила Лапшина. – Силы-то есть! Вы знаете что?! Мои деды-кержаки женщин любили беспощадно до ста лет! Вот какие силы у меня!
– А вы вообще-то как, освоились на новой должности? – спросил я недавно избранного губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова.
– Честно говоря, стесняюсь еще, – развел руками Михаил Евдокимов, точь-в-точь так, как в своем знаменитом монологе о бане. – Дак ведь люди, которые не стесняются, страшноваты мне.
В Георгиевский зал вошел мэр Москвы Юрий Лужков.
– Вы будете писать заявление о доверии? – спросил я и у него. В этот день других вопросов губернаторам не задавали.
– Нет, – твердо сказал он.
– То есть как? – удивился я. – А все уже, кажется, пишут.
– А я не буду.
– А как же вас тогда переназначат?
– А никак, – сказал московский мэр. Мне импонировало его отчаяние.
– В Министерстве по природным ресурсам одни зверей охраняют, другие – сосну, третьи еще куда-то пошли… Всю жизнь был один человек, и с ним всегда можно было договориться! – с досадой воскликнул губернатор Орловской области Егор Строев.
Он казался расстроенным, что тех времен уже не вернуть.
– Я передал вам кусок угля, Владимир Владимирович, через секретариат, – недобро сказал губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. – Вам нельзя, оказывается, просто взять и принести.
– Здрасьте, – сказал Кондолизе Райс корреспондент РИА «Новости» Олег Осипов.
Она с интересом посмотрела на юношу.
– Здрасьте, – ответила она ему с тем же выражением.
После этого госпожа Райс не выдержала и рассмеялась. Ее смех оказался звонким и заразительным. Через секунду хихикала уже половина зала, не понимая, впрочем, что происходит.
– Hello! – мне не оставалось сказать ничего другого Сергею Лаврову.
– Кто сказал «шолом»? – с тревогой переспросил Сергей Лавров, подняв голову (он уже начал изучать какую-то бумагу).
Услышав про «шолом», госпожа Райс показала себя законченной хохотушкой. Она не могла успокоиться полминуты.
– Видимо, на переговорах бурно обсуждалась ближневосточная тематика? – предположил господин Осипов.
На этих словах с госсекретарем США случилась уже истерика. Чуть не сквозь слезы она кивнула: обсуждалась!
Президент Ирана в недоумении постоял перед закрытой дверью. Он ведь пришел вовремя и рассчитывал на взаимность. Но ему не только не открыли, а еще и показали характерными жестами: посторонним вход запрещен.