Чтение онлайн

Едва Яна переступила порог, в уши оглушительными децибелами ворвались забойные аккорды с надрывным хрипом:

– Мы приехали в Дубай,

Еб стёб, степ дубу дубай!

Давай бабки доставай!

Яна усмехнулась: «Забавно, не успела зайти, сразу намек раскошелиться».

– Здравствуйте, у нас столик забронирован на Галимову, - обращаясь к девушке за стойкой ресепшена громко проговорила Яна, пытаясь перекричать шум.

Симпатичная блондинка, бегло посмотрев на мониторе список рассадки клиентов, ответила:

– Добрый вечер, пойдемте, я вас провожу.

Вилять между столиками с подвыпившей и подпевающей публикой долго не пришлось.

Яна выкупила самые дальние от сцены и дешевые места, поближе к входу. Уход должен стать как можно незаметнее. Администратор, усадила посетительницу на мягкие красные диваны:

– Официанта сейчас прислать или дождетесь остальных гостей?
– наклонившись к уху прокричала она сквозь ревущую музыку.

– Весь банкет вам оплачу,

Лучших баб я драть хочу!

Истерил со сцены бесшабашный солист группировки «Питер». Огненно-рыжая Яна подняла веснушчатое лицо и посмотрела на девушку большими глазами в кошачьих линзах:

– Давайте сразу!

– Хорошо, сейчас к вам подойдут!

Ярый матершинник, алкоголик-шутник и рок-н-рольщик Витек Жгут разрывал зал хитами. С дальнего закутка зала, пятерых музыкантов и солиста, мелькающего на сцене белым освященным пятном, было довольно сложно разглядеть. Яркие цветные прожектора динамично двигались за артистом, часто пересекаясь лучами и на доли секунды полностью заливали помост светом. Татуированный Жгут в белой майке на голое тело и гитарой наперевес, маленьким червячком прыгал по сцене, щеголяя голыми волосатыми ногами. Учитывая любовь группы к эпатажу, Яна больше догадывалась, чем видела: солист выступает в длинных семейных трусах. Непосредственность на сцене как нельзя лучше соответствовала алкогольно-бытовой тематике песен. На сцене артист мог закурить и прибухнув коньяка из горла, перекинуться острыми шутками с залом, провоцируя легкий скандал. Публика неистовствовала, хором вторила солисту, с особым удовольствием матерясь на припеве. В таком чувственном выражении один точный мат мог заменить целое предложение и придать исполнению непередаваемый эмоциональный колорит.

Против шансона Жгута Яна ничего не имела. Звучавшие прикольные шлягеры имели право на существование, особенно если мат уместен и существовал не только ради ругательства. Правда, заходило не все творчество группировки. Некоторые произведения, совершенно очевидно рождались в жестком пьяном угаре и ничего, кроме пошловатой разухабистой нецензурщины, не содержали. Жгут и сам, порой, был не в восторге от своего репертуара и вкусов публики, не раз цинично высказываясь в интервью, что народ любит дерьмо, а он просто зарабатывает бабки.

Однако, Яна точно также не любила излишнее морализаторство, считая, уж если выхлест накопившейся негативной энергетики должен происходить, то пусть лучше выливается в такой форме. Больше всего она боялась, что маятник общественного мнения резко качнется в другую сторону. Начнутся перегибы в осуждениях, поголовные запреты. Вся история цивилизации показывала, что человечество с большим рвением бросается из крайности в крайность и повальная мода на порядочность легко может обернутся другим грехом – осуждением людей за малозначимые проступки. Охота на ведьм, когда за глубокое декольте решат сжигать на костре, а за лишнюю выпитую рюмку призывать к расстрелу, не сулила ничего хорошего. Приверженность к исключительной непогрешимости и целомудрию потащит за собой гордыню и агрессию, которой и так в мире предостаточно. Какой тогда смысл в чистке, если произойдет поглощение одного греха с перерождением в другой? Люди породят чудовищное двуглавое существо с дополнительной мордой на противоположной стороне вместо седалища. Одним ртом оно будет заглатывать отвратительные пороки, а вторым блевать в первый и так до бесконечности.

«Надо будет по этому поводу пост прописать – подумала Яна, достав телефон, делая вид при подошедшей официантке, что спрашивает у неведомых друзей, скоро ли они будут.

– Я послал тебя

ща нахуй,

Ты не хочешь уходить.

Отвали, и мозг не трахай,

Водку с пивом буду пить!

После короткой паузы загремел очередной хит. Жгут с хрипотцой и ярко выраженным р-р-р надрывался под аккорды гитары. Следом вступили полуголые и звонкоголосые до противности солистки, проникновенно и с большим чувством повествуя об обыденных проблемах семейной жизни.

– Отвали, отвали, свое дуло залепи.

Ничего теперь не надо, и трусы все забери.

При соответствующем расположении духа, с подобных песен можно весело ржать и, если б не публика, Яна с превеликим удовольствием бы отдалась всеобщему настроению, слушая незатейливые ритмичные куплеты. Многие любили Жгута исключительно за вольные тексты, сопровождаемые простецкой музыкальной составляющей. Соответственно, процент присутствия бычья на таких концертах, по сравнению с другими артистами, многократно увеличивался. Если веселые «пятерки» могли с одинаковым успехом посещать классический балет и отвязные выступления рокеров, то у более отягощенных раздолбаев, в плане развлечений была одна отдушина. Подростки хотя бы ещё могли отрываться на реперских батлах, с обоюдным прилюдным выливанием говна друг на друга. Однако, ущербную отечественную рэпчину, с жалким закосом под нигеров, не всегда воспринимали даже конченные гопники.

Вознамерившаяся испаскудить вечер, Яна решила не выдергивать невозвратных выборочно. Авансов не давать и не дожидаться завершения концерта. Закатает под гребенку всю клиентуру клуба поголовно. Нет никакого смысла церемонится. Угроза минимальна. Клиенты клуба даже давку не в состоянии будут устроить. Не смогут ломануться к выходу. Ничего страшного, если кто-то будет потом себя неважнецки чувствовать. Походит денек с пятнами. Для души полезно. Зато какой показательный урок!

Нанизывая посетителей на невидимый крючок, Яна прикидывала реакцию на атаку. В соцсетях непременно всколыхнутся ярые борцы за справедливость: дескать, ничего плохого в культурном отдыхе не было, а тут пришли и бесчеловечно загасили. Аргумент, что место для расплаты неважно, окажется забит спекуляциями на теме ничтожности греха. Вой: «нецензурные песни – не повод для бойни», станет самым интеллигентным упреком. Поливать говном будут жестко и с азартом. Впрочем, Яна уже привыкла к проклятьям в свой адрес, не реагировала на критиканов и не собиралась искать виновных. Случай решит за нее всё. Попадется хейтер на пути и загнется - отлично. Продолжит дальше тарахтеть злобным пердежом из забытой богом глубинки, тоже пойдет. Больше хайпа, больше внимания.

– Жги, Витяй!
– истошно заорала под самым ухом восьмерка с красной харей, потрясая в воздухе початой бутылкой пива и расплескивая остатки по сторонам.

Яна в мгновение ока съехала на диване в сторону подальше, краем глазом отслеживая, чтобы ей случайно не прилетело в голову от раздухарившегося посетителя. Охрана подоспела вовремя:

– Молодой человек, сядьте, поставьте бутылку. Вы мешаете другим.

– Да нормально всё!

– Успокойтесь, иначе будем вынуждены попросить вас покинуть зал.

– Ладно, сел, - нехотя согласился фанат.

Грузно приземлив увесистый зад на громоздкий стул, самозабвенно продолжил подпевать, жестикулируя в такт веселому ритму волосатой лапой.

Вечеринка близилась к апогею, публика ликовала, Яна готовилась. Все ниточки были собраны воедино и частично подрагивали, ожидая исполнения приговора. Напряженность так и витала в воздухе. Персонал пребывая на взводе, метался от одного столика к другому с дурным предчувствием. Посередине песни Яна, прижав плечом телефон к лицу, вышла из зала, заткнув пальцем свободное ухо. За заказ можно было не расплачиваться – оставленный депозит в пять раз перекрывал расходы за бокал пива и порцию мелких второсортных креветок с жесткими оливками.