Эйнит
Шрифт:
— Я не знаю. Лепрекон никогда не говорил про куницу.
— Я не спрашиваю тебя, дурака! — завизжала Эна и кинулась прочь. — Не смей идти за мной! — закричала она, когда поняла, что Дилан ее догоняет.
— Куда ты? — бросил он на бегу, не смея схватить за руку.
— К Малакаю извиниться! — ответила Эна первое, что пришло в голову, хотя и не собиралась к дальним соседям. И мысль оказалась верной. Дилан отстал. Теперь добежать до поворота, а там спрятаться за каменной стеной и выждать время. Ей было жутко стыдно за истерику, устроенную на конюшне, но
Она бы сама сейчас с удовольствием перестала верить и в лепреконов, и в лисиц, и тем более в переселение душ умерших в куниц и кошек. Но даже если посчитать все встречи с маленьким народцем сном, то часы, остановившиеся в минуту смерти Джеймса, никуда не денутся. Как и куница, которую видела мать. Лора, конечно, сумасшедшая, но не настолько, чтобы поверить в фейри и лошадей, сотканных из тумана. А ее дочь верит, потому что ее впустили в этот загадочный и жестокий мир.
Дорога пуста. Раз этот ревнивый дурак вернулся домой, можно спокойно войти в калитку и вернуться в дом, из которого она сбежала по дереву. Ненормальная! Больше она и шагу не сделает с этим идиотом! Мог бы через окно сказать, что отдал кольцо. Ей вечерняя прогулка с шестнадцатилетним дурнем ни к чему! Сейчас и ужин станет поперек горла.
— Как это ты умудрилась проскочить мимо меня? — удивилась мать, выглянув из кухни.
— Так, — бросила Эна тихо. — Дилан позвонил. Мы с ним прогулялись немного.
В общем-то она не врет. Пять минут этот придурок действительно трындел про завтрашние скачки.
— Я решила не ехать. Позвони Эйдану, ладно?
Мать встала в позу, но она выдержит атаку.
— Опять поругались? Не буду спрашивать из-за чего, но мы едем, что бы там ни было. Я обещала всем — и Кэйтлин, и матери Малакая. И не собираюсь подчиняться твоим капризам. Садись есть!
— Не хочу, — отрезала Эна, хотя живот крутило не по-детски. — Я сыта. Дилан притащил кекс.
Если бы это было правдой! Нет, у нее только сушеные ягоды в кармане да вистл, но патроны никто не ест. Если не поможет музыка, придется отстреливаться. Зато она будет голодной и злой. Может, королева испугается ее озверевшего взгляда! Впрочем, на столе нашелся огрызок, который все еще можно было погрызть. Она почти готова к ночи. Сейчас только потренируется.
Эна собрала флейту и выдула первые звуки. Они ей не понравились. Вот что значит давно толком не играла! Пришлось взять ноты. Зато мелодия появилась, и мать даже поднялась наверх.
— Эна, поужинай!
Сказала как-то уж слишком добро. Наверное, ее задобрила музыка. Пусть флейта совершит такое же чудо над королевой и та отпустит Джеймса! Джеймс! Эна почти позвала брата в голос, высунувшись в открытое окно, но, кроме холода, на подоконнике никто не появился. Как дождаться полуночи, как? И как выгнать из сада Дилана, который, Эна не сомневалась, прибежит, уверенный, что она только зря рискует, потому что его лепрекон не обманщик. Не обманщик! Эна почти
Она спустилась в кухню, но не стала ничего разогревать. Живот крутило от голода, а в горле продолжал стоять ком из слез и страха. Самовнушение не помогало. Пришлось проталкивать противный ком сэндвичем с ветчиной и запивать остатками молока, которое Эна вытрясла из бутылки до последней капли — лепрекону больше ничего не достанется. Наглец! А она столько натерпелась из-за его проклятого угощения! Да чтоб у этого дрянного сапожника случилось несварение желудка! Пусть сидит всю ночь под кустом, а не в покоях королевы!
Мать легла спать, так что Эна могла спокойно дождаться полуночи в гостиной. Главное — не смотреть на застывшие в момент смерти Джеймса часы! И шея аж затекла от напряжения, так хотела повернуть голову куда нельзя! От волнения стало жарко, но Эна не рискнула раздеться — вдруг надо будет выскочить во двор раньше полуночи. Хоть бы часы тикали, а то можно оглохнуть от ударов собственного сердца!
И все же слух не подвел. Эна выскочила на крыльцо как раз вовремя, чтобы заметить, как дрогнули дальние кусты. Старые шутки! На что-то новенькое у него фантазии не хватит!
— Дилан! Выходи! — скомандовала она громким шепотом.
Кусты не шелохнулись, но ее не проведешь. Бодрым шагом она пересекла лужайку.
— Выходи по-хорошему. Если я вытащу тебя силой, ногой не отделаешься!
Дилан вышел на свет. Руки в карманах, будто на прогулке. Только глаза выдают. Впрочем, Эна сомневалась, что блестят они от страха перед ее угрозой. Он просто волновался. Да и ей самой далеко было до спокойствия.
— Я принес тебе вот это, — опередил Дилан ее вопрос и протянул на ладони два яйца.
Эна от удивления даже потрогала их — еще горячие.
— Я не люблю яйца вкрутую.
Эна сцепила пальцы в замок, чтобы Дилан не вздумал пихать ей яйца в руки.
— Я и не прошу их есть. Просто возьми с собой.
— Куда? — напряглась Эна. Этот идиот что-то скрывает. Что-то очень для нее важное! — Говори все, что знаешь!
— А я ничего не знаю, — усмехнулся он нагло, перекидывая яйца из руки в руку. — Ведьма крутилась подле яиц, и я решил, что это знак. Или ты не в курсе, что во владениях фейри ничего нельзя есть, кроме принесенных с собой яиц.
— Что я еще не знаю? — не унималась Эна. — Я не возьму яйца, пока ты не скажешь всю правду, ну?
Дилан вновь протянул яйца, теперь уже в двух руках. На случай, если она решит выбить их из рук.
— Это вся известная мне правда.
Дилан смотрел ей прямо в глаза, и Эна не увидела в них ничего подозрительного.
— Хорошо, — она схватила яйца и по одному запихнула в передние карманы джинсов. — А теперь уходи. Не спугни мой последний шанс освободить Джеймса.
Дилан не двинулся с места.