Чтение онлайн

А кого, ты думал, невольно взрастил?..

— Ответь мне, — решительно бросаю я, всё так же не сводя взора, и жду…

Мучительно долго жду, когда его бессмысленная гордость обернётся уступчивостью. Чёрт возьми, да ведь это попросту важно для суда!

— На память я никогда не жаловался, и пускай абсолютно всё по синдикатуОдна из форм объединения нескольких компаний для совместной работы и устранения конкуренции на каком-либо рынке. в голове не удержать, такое я бы не забыл, Джейн, — вонзая в меня каждое слово стилетами, наконец-то

говорит Альваро.

Он впервые озвучил это вслух. То, о чём мы говорили, то, чему я находила подтверждения. Озвучил одним словом. Не корпорация «Сомбра», а синдикат. Можно ли это считать ещё одним шажком к доверию?.. На короткий миг довольно, хоть и устало закрываю глаза и отхожу от него, чтобы скрыть свой выдох успокоения.

Наклонившись к ноутбуку, щёлкаю мышкой, убрав одну ладонь в карман широких брюк, и, придав интонации деловитость, продолжаю, как ни в чём не бывало:

— Тогда попробуем выстроить твоё алиби. Запись якобы сделана двенадцатого апреля этого года в семь сорок вечера. Сможешь вспомнить, чем занимался в этот день?

Альваро, крадучись, подходит ближе, но не нарушает мои личные границы, остановившись у края стола.

— Делами.

Я закатываю глаза, чуть раздражённо выпаливая:

— Конкретнее, Альваро. Ты всегда занят делами.

— Не рабочими делами.

Он дразнит: это заметно по кроющейся усмешке в глазах, с прожигающим интересом рассматривающих меня.

— Скажи, пожалуйста, я похожа на краба с клешнями? Или это обязательно — каждый раз унижаться, чтобы добиться толкового ответа? — упираюсь ладонями в бока, хмуря брови.

Но Альваро снова не торопится, потягивая молчание между нами, как жвачку двумя пальцами, и лишь неспешно облокачивается бедром о стол, не полностью присев. Демонстративно складывает руки в замок перед собой и нарочито безразличным голосом, будто речь идёт о цвете нового костюма от «Зилли», наконец-то проговаривает:

— В тот вечер я был у себя в номере. С любовницей.

Кажется, тот, кто подрезал трос, задел и мою страховку — из-за его ответа я теперь прибита ко дну неведомой пропасти с размозжённым черепом. Всё-таки прибита. Корень языка обволакивается желчью, неприятно скользящему дальше по горлу, пока я перевариваю услышанное. Неконтролируемо часто моргаю и, кажется, так и остаюсь с приоткрытым ртом.

Альваро видит всё. Каждую миллисекунду изменений на моём лице, и единственное, на что хватает сил, — с достоинством отвернуться, словно он и его жизнь никак и никогда не соприкасались со мной. И с идеальной осанкой отойти к панорамному окну, сжав челюсти…

Невидящим взглядом уставляюсь в облачённый вечером Нью-Йорк и не могу избавиться от мысли, хоть и пока беспочвенной, что эта любовница всё ещё есть в его жизни.

Вся моя энергетика, выстроенная на уверенности и каком-то необъяснимом желании проявить инициативность, появившаяся сразу после вести об иске; пошатнувшаяся, но не исчезнувшая даже после сегодняшней досудебной встречи; подпитывающая меня изнутри сверхсильным зарядом, погасла от такой глупой мелочи, которая даже напрямую и не относится к текущим проблемам.

Если

даже на мгновение я почувствовала себя взявшей верх над Альваро, он смог опрокинуть меня обратно одной фразой. И сейчас его молчаливая тактика ясна — ждёт расспросов. Чисто женского любопытства в союзе с ревностью.

Но получит он лишь мой профессионализм, даже если голос предательски подводит, а в носу почему-то щиплет:

— Камеры в коридорах «Плазы» могут показать, как вы шли в номер?

Звук шага за моей спиной, и я опускаю взгляд на мельтешение точек людей на улице — каждым позвонком чувствую Альваро в паре дюймов от себя сзади.

— Она пробыла у меня полчаса, — проникновенный голос звучит слишком интимно, словно он собирается пересказать всё в похабных деталях. — Мы пили виски, если быть точнее, только Эмилия…

Эмилия. Какая прелесть…

— ...потому что без алкоголя ей крайне трудно было понять, почему я её бросаю, — на последнем припечатывающем слове Альваро одним движением разворачивает безвольную меня к себе, схватив за талию.

Я тут же перехватываю крепкие тёплые ладони, умудряющиеся пустить по мне импульс даже сквозь плотную ткань багрово-красной рубашки, и хочу сдёрнуть их с себя, но Альваро только сильнее вжимает мою спину в прохладное стекло сзади, сократив расстояние до нуля.

— Затем она ушла. Залила, правда, слезами весь номер, потому что не добилась прощального секса, хотя очень старалась, — его пальцы поднимают моё лицо за подбородок, пока слегка издевательский шёпот ласкает слух. — Камеры в коридорах наверняка всё зафиксировали. А в комнатах видеосъёмки нет, так что придётся поверить на слово.

Противный внутренний голос с непередаваемым сарказмом выдаёт: «Бедняжка Эмилия!», только вот натянуть маску равнодушия на лицо всё равно не получается — мои губы дрожат, взгляд бегает по одежде Альваро, а шея вовсю демонстрирует мурашки, пока он с триумфальной усмешкой держит меня.

— Довольна?

Только на этом коротком вопросе он неохотно убирает пальцы от моего лица и отходит на достаточное расстояние.

— Довольна, — он слегка качает головой, услышав это, и вальяжно разворачивается к двери.

Когда Альваро настигает её, я обхватываю себя за плечи и необдуманно выпаливаю — интересно, можно ли пасть ещё ниже?:

— А если судье захочется узнать, почему ты её бросил, что мне ответить?

— Ему не захочется. А если спросишь ты, узнаешь, что всё из-за тебя.

Воздуха действительно не хватает или это я забываю дышать? Что? Что он сказал? Неужели уже тогда?..

Альваро выходит за порог и, напоследок чуть повернувшись, с мягкой иронией добавляет, обольстительно подмигнув мне:

— Но ты ведь не спрашиваешь.

И закрывает за собой дверь, оставив меня, шокированную, одну. Но в уютном коконе его признания, в которое всё ещё не верится.

26 июня 2015 года, Нью-Йорк