Excommunicado
Шрифт:
— Миссис Ричардс, вы не могли бы подняться? Сеньор Рамирес хочет вас видеть.
По шее проносятся странные мурашки, которые, правда, сразу исчезают, стоит мне подтвердить явку и встать с места. Извилины словно по-настоящему болят под черепной коробкой, и я даже не хочу угадывать, какие реакция и поведение меня ждут. Всё-таки мы в офисе, и навряд ли Рамирес сотворит нечто неэтичное.
«Боже, Джейн, о какой этичности может идти речь после того, что ты видела на складе? После всех угроз и унижений? Ты просто идиотка, у которой вытек остаток адекватности
Последнее голос в голове кричит уже в тот момент, когда я стучусь в дверь кабинета Альваро и, не дожидаясь ответа, вхожу.
— Нужна твоя помощь, — моментально прибивает он меня к полу вместо приветствия, но при этом даже не смотрит, внимательно читая некую папку.
Я застываю на пороге, поёжившись от столь сухого тона, и вдруг замечаю ещё одного человека в кресле через стол от Рамиреса — начальника юротдела.
Едва слышно откашлявшись, я затворяю за собой дверь и прохожу вглубь кабинета, решив не испытывать чьё-либо терпение.
Что ж. Даже хорошо, что мы не одни.
— В чём? — нарочито ровным тоном спрашиваю я, коротко кивнув мистеру Нельсону в знак приветствия и получив ответное, но нервное движение головой. Как только сажусь во второе кресло, сразу же чувствую сгустившуюся атмосферу, начиненную порохом напряжения между ним и Рамиресом. И понимаю, что, похоже, попала на какой-то разнос.
Мой взор цепляется за сложенный вдвое свежий выпуск «Нью-Йорк Таймс», придавленный пресс-папье: на главной странице я различаю искажённый из-за слегка помятой бумаги образ сенатора Райли и заголовок, в котором виднеется часть слова: «Победа». Хм… Не это ли причина явно отвратительного настроения милостивого хозяина? Только вот всё же — почему его так волнуют эти выборы?
— Посмотри этот договор, — совершенно безразличный тон Альваро выдёргивает из мыслей, и, всё так же не взглянув на меня, он небрежно бросает передо мной ту папку, что изучал минутами ранее.
Я сглатываю зарождающийся яд от такого обращения и, приподняв подбородок, с молчаливым достоинством вчитываюсь в суть.
— И?
— Тебя всё в нём устраивает? — хладнокровно спрашивает Рамирес, рассматривая уже другие бумаги.
Начальник юротдела не говорит ни слова, наблюдая за нами, и взволнованно дёргает за манжеты рубашки, вот-вот грозящейся лопнуть в пуговицах на брюшке.
— Не совсем, но ведь… — я вскидываю брови, придав себе уверенности и лёгкого оттенка высокомерия: — Мистер Нельсон отвечает за содержание подобных договоров, разве нет?
— Именно. И Джеффри считает, что этот вариант оффшорных услуг с новым для нас банком интересен. А я — нет, — Рамирес чеканит каждое слово и захлопывает ту другую папку, что в руках. Швырнув её на свою часть стола, он отворачивается к простирающемуся городу и башням за окном. — Каков же твой вердикт, Джейн?
Что происходит? Я украдкой смотрю на Нельсона, силясь понять ответ на этот вопрос, но он не намекает даже взглядом, потупив его в пол.
— Но я в первую очередь адвокат, а это решает юридический отдел… — предпринимаю я попытку разобраться и напомнить, однако…
Рамирес осекает меня таким убийственно-вкрадчивым и ледяным тоном, в котором
— Я задал вопрос. Каков твой вердикт?
Его фигура, не шелохнувшись, всё так же стоит у стекла, не оборачиваясь ко мне, и я, тихо выдохнув и собрав волю в кулак, пускаюсь в рассуждения:
— Я бы не стала заключать этот договор, потому что здесь требуется открытие минимум двух компаний-однодневок. С учётом нашей ситуации с иском, думаю, за деятельностью «Сомбры» уже следят и будут следить до исхода суда, который даст дальнейшее понимание надзорным органам. Я уже говорила, что внимание может стать пристальным… — заправив прядь за ухо и коснувшись документов в лежащей папке, без запинки решительно продолжаю: — Так вот. Мне кажется, сейчас непросто создать эти однодневки, только если у тебя нет каких-то подставных лиц для того, чтобы назначить директорами. Да и сумма… Слишком, кхм, символична, чтобы так рисковать. Будет непросто потом избавиться от этого балласта, когда деньги будут в оффшоре.
Проходит минута, и Рамирес, наконец, поворачивается, но по мне — ни малейшего мазка взгляда: он сразу смотрит в упор на Нельсона, который неосознанно вжимает голову в плечи.
— Джеффри, ты слышал миссис Ричардс? — бархатный тон выдаёт почти шепот, и всё бы ничего, если бы он не был таким пугающим.
Рамирес явно очень зол и раздражён.
— Да, сэр.
— Тогда я жду через час новый договор. Работаем по старой схеме с трастами. И если ты ещё раз явишься ко мне с каким-то новым шатким вариантом, не продумав все мелочи, будь уверен, что работа здесь для тебя закончится в ту же секунду.
— Да, сэр. Разрешите идти, — ещё немного, и бедный начальник отдела начнёт заикаться.
Рамирес отпускает его едва заметным жестом ладони, и Нельсону не требуется показывать дважды — дверь трусливо закрывается вслед за ними.
Я часто моргаю, пытаясь переварить всё происходящее, и благо наступившая тишина позволяет взять себя в руки — Рамирес же снова вглядывается в чёртово окно, будто меня нет и никогда не было в кабинете.
Всё тот же широкий разворот плеч. Хоть и средней комплекции, но та же массивная фигура, облачённая в очередной дорогой, сегодня тёмно-изумрудный, костюм в изящную клетку. В облике моего мучителя ничего не изменилось, но при этом поменялось так много всего…
— Альваро, я…
Мой голос звучит сипло, и не до конца продумано то, что должно быть озвучено, но в ответ я получаю короткое, как пощёчину, и единственное:
— Свободна.
…Так и не успев начать хоть какой-то разговор.
Он объявляется в моём кабинете в девятом часу — понятия не имела, что противный и высокомерный босс, решивший, очевидно, теперь пить мою кровь, всё ещё здесь.
Я успеваю спрятать уставшее лицо в ладони и тихо заскулить так, чтобы Рамирес не услышал, пока закрывает дверь. После столь тяжёлого дня только его сейчас не хватало. И после того, что было в кабинете…