Чтение онлайн

– Опять ты его защищаешь, - буркнула Оро.
– Типа он не мог хоть раз сделать что-нибудь нормально?

– Откуда ты знаешь: мог он или нет?
– пристально посмотрела на нее Хэл.

– Понять… - словно про себя сказала Ени, но потом бросила думать о Лецри и переключилась на более насущные проблемы.
– Нет, не думала я, что таким будет мой первый день занятий: я учусь вместе с Акарасом Лецри, там ещё есть девчонка, которая терпеть меня не может из-за того, что мой балл по полетам выше, чем у неё, и какой-то ненормальный учитель.

– Кому ты жалуешься?
– снисходительно ухмыльнулась Оро.
– Похоже, нас всех ждут нелёгкие трудовые будни.

Но всё оказалось не так уж и страшно. Уже через неделю Айении казалось, что так было всегда. Она

легко втянулась в учебу, действительно увлекшись новыми дисциплинами, даже такими экзотическими как этикет и основы медицины. Теперь её бросало в холодный пот при одной мысли, что она могла и не попасть в Академию, даже Технологический Институт казался совершенно неприемлемым вариантом. Если в школе она не испытывала никаких особых чувств к гуманитарным наукам, то теперь она просто обожала культуру цивилизаций. Оролен несмотря на все свои причитания также приходила каждый день с боевой практики уставшей донельзя и с улыбкой до ушей, а затем демонстрировала подругам новые выученные приёмы и техники. Хэллин же просто летала на крыльях от счастья, и даже имя Димирикян практически не всплывало. Удовольствие от лекций повышалось благодаря тому факту, что на них можно было тихо болтать со всеми и обсуждать всех преподавателей, особенно любимчика всего потока - Аланина. Все студенты Лётной Академии были объектами жуткой зависти, и их рассказы об истинной сущности Ксандра воспринимались как глупая шутка.

Особенно Ени радовал тот факт, что ни Ракауни, ни Лецри не доставляли ей никаких хлопот. Последний вообще игнорировал её, а Кстина ограничивалась разъяренным фырканьем, звучавшим почти каждый раз, когда Ени проходила мимо неё. Впрочем, даже грозная Ракауни начала постепенно смягчаться: после того как Синта Яминада посмотрел на неё как на слабоумную, когда она высказалась насчёт способности Ени к полётам, и замечания Асатани о 'ненадлежащем поведении', она, видимо, решила доказать своё превосходство на деле, отстала от Айении и взялась за учебу. Но даже это ей не помогло: Айения с удивлением обнаружила, что хорошо успевает по всем предметам. Неизвестно, что было этому причиной: великолепное преподавание или внезапно открывшиеся таланты, но Ени регулярно слышала слова похвалы от преподавателей.

Кроме профессора Авито. Как она ни опасалась следующего занятия, пойти всё-таки пришлось. К её удивлению, профессор вёл себя как ни в чём ни бывало и ничем не выделял её среди студентов. Что же до одобрения их стараний, то Авито вообще не считал нужным его высказывать. Правильным ответом считался тот, который не вызывал опровержения преподавателя, независимо от уровня и сложности. Но это никого особенно не напрягало: занятие проводились в форме дискуссий и преподаватель казался просто более осведомленным собеседником. Вскоре Ени полюбила МВД, как её называли студенты, и не только из-за интересности предмета, но и из-за того, что на занятиях она могла видеть Авито. Признавшись себе в своих чувствах, она всё же упирала на визуальную сторону, мол, просто восхищение красивым и обаятельным мужчиной и всё. Поверив в это, она не испытывала никаких внутренних сомнений, любуясь своим преподавателем и стараясь не замечать, что с каждым днем он ей нравится всё больше и больше. Хотя Авито не делал ничего, что напоминало бы о том странном первом занятии, всё же Айения иногда замечала боковым зрением, что он смотрит на неё незаметно ото всех. Во всяком случае, ей так казалось, и она не знала, хочется ли ей, чтобы это было так или нет.

Но, без сомнения, Самая Важная Дисциплина началась только через две недели, когда первокурсники Императорской Лётной Академии увидели в своём расписании заветные слова: Пилотирование в теоретической фазе.

Перед началом занятий аудитория напоминала разбуженный улей: все обсуждали то, ради чего они, в принципе, сюда и поступили - полёты. Пессимисты упирали на слово 'теоретической' - значит, будет лекция, а оптимисты просто упрямо держались за свою веру в лучшее. Ени и Лав после небольшого диспута решили всё-таки, что ничего хорошего их не ждет. Никто не заметил, как начался отсчет времени,

а преподавателя ещё не было. Только через пять минут на это обратили внимание и опять пошли обсуждения, пока в помещение не заглянул третьекурсник и не сказал рассерженным тоном, что преподаватель давно дожидается их на втором этаже. Все мигом полезли в свои передатчики, не нашли там ничего поясняющего и ринулись по указанному адресу. Около лестницы, сложив руки на груди, постоянно поглядывая на часы и нервно притоптывая высоким каблуком, стояла женщина, принимавшая экзамены по лётному мастерству.

– Ну, где Вы ходите?!
– встретила она несущуюся вниз по лестнице запыхавшуюся толпу.

– Прошу прощения, но в передатчиках указан другой кабинет, - полным достоинства голосом ответила Асатани.

– Что? Быть такого не может!

– Вот, посмотрите.

– Хм-м-м. Действительно. Кто Ваш куратор?

– Профессор Ксандр Аланин, политическая история и право.

– А, ну тогда всё понятно. Идёмте, - она повернулась и зашагала по направлению к тренировочным классам, как указывала табличка на стене. Все, про себя ругая Аланина, последовали за ней.

Кабинет, куда они зашли, отличался от всех прочих. Вместо обычных столов с разъемами для передатчиков там стояли какие-то странные подставки, на которых лежали толстые серые мерцающие 'подушки'.

– Рассаживайтесь, - преподавательница махнула рукой и направилась к кафедре.
– Только ничего не трогайте. Итак, - она повела плечами, и чёрно-белые пряди мелькнули в воздухе.
– Моё имя - Юлия Кэсэист. Мы с Вами всеми встречались на вступительных экзаменах, когда Вы проходили самое сложное и важное испытание. Если Вы здесь, значит, Вы его прошли. Теперь пришла пора заняться тем, для чего Вы сюда пришли. Теоретическое пилотирование - не самый весёлый предмет, я сама его терпеть не могла, но необходимый. Вы уже знаете, наверное, что в настоящий, пусть даже и учебный, самолет Вы сядете уже со следующего семестра. Следовательно, за полгода Вы должны получить все необходимые знания, чтобы не разбиться. Что это означает: Вы должны знать, как запустить самолет, как поднять его в воздух, пролететь немного и сесть. Последнее - самое трудное. Да?

– Извините, - поднял руку Анджей Оливин, мощный 'викинг'.
– А почему нельзя использовать ту же самую технологию, что и на экзаменах?

– Отвечаю. Типичный вопрос новичка, - Анджей покраснел.
– Технология 'записи' информации в подкорку крайне нестабильна и может использоваться только на небольшой срок. В таком виде деятельности как пилотирование, связанном с постоянными перегрузками и стрессами, подобный риск недопустим. Кроме того, такой подход существенно ограничивает творческий подход к обучению, а Вы, будущая элита ВВС Империи, должны развивать в себе интуитивную креативность, которую можно вырастить, только ощутив весь процесс собственными пальцами.

Что же мы будем изучать, - она начала расхаживать взад-вперёд по комнате и Айения ещё раз подивилась тому, как она может сохранить равновесие на таких каблуках.
– Спешу успокоить - пока никакой физики. Научное обоснование возможности полета в воздушном пространстве и поведение тела специфической формы с генерированным двигателем в стратосфере Вам будут читать на втором курсе. Мы на теорию терять время не можем, да и не нужна нам она: главное, чтобы Вы уверенно чувствовали себя в кабине и налетали порядочное количество часов к окончанию Академии.

Так, все наши учебные самолеты - модифицированные 'Карлайл-Астарта Р75'. Вот как примерно выглядит его панель, - она набрала что-то на кафедре и таинственные серые 'подушки' засветились ещё сильней и начали менять форму. Лавендер испуганно вскрикнула, а Калев, от неожиданности отпрянув назад, упал вместе со стулом.

– Чёрт. Вечно забываю предупредить. Какие нежные студенты пошли. Ладно, всё в порядке? Продолжаем.

Ени, к счастью среагировала не так бурно, а просто вздрогнула, когда перед ней начала формироваться часть настоящей самолётной приборной доски. Теперь она поблескивала перед ней экранчиками и подмигивала разнообразными кнопочками.