Чтение онлайн

Если он напугал ее прошлой ночью, что она скажет теперь, когда он признается ей в любви? Когда примется уверять, что любит ее больше жизни? Вдруг она потребует соблюдать договор, тогда это его убьет…

— Кент! Кент! — донеслось от дома; голос был веселый, но никаких особых чувств не выражал.

Кент не поверил своим ушам. Он ждал чего угодно, только не сдержанного дружелюбия. Он зажмурился от внезапно нахлынувшей боли. Что же делать, если она вдруг решит держаться с ним отчужденно?

— Кент!

На тропинке послышался топот, и молодой человек наконец обернулся навстречу

жене… и удивленно разинул рот.

— Кри?

Она подбежала и порывисто обняла его.

— Привет! Что, удивился?

— Очень, — подтвердил Кент. Он вежливо обнял девушку в ответ, затем отступил на шаг и поинтересовался: — Откуда ты свалилась?

— С неба, естественно! Ах, Кент, ты просто не поверишь! Я собиралась прилететь с Барни и Джейд Макнаб, но не получилось! Расписание самолетов пошло ко всем чертям из-за погоды, и я добралась сюда одна вчера поздно вечером. Господи, как тут классно! Пока своими глазами не увидишь — не поверишь. А Поуни где? Спит еще? Я не хотела вас тревожить так рано, но потом увидела тебя на пляже… Она не рассердится, если я ее разбужу?

Кенту хотелось разбудить жену самому — нежно, мягко, — увидеть ее первый взгляд, который скажет ему то, что он хотел знать…

— Да нет, не рассердится. Мы обычно в это время уже встаем, даже по воскресеньям. Но вчера мы так устали на приеме, да еще и шампанского напились…

Странно, как скучно это звучит! А ведь вчера был самый важный день в его жизни… «Прошлой ночью я впервые занимался любовью со своей женой и теперь стал совсем другим человеком…» Нет, вслух такое никому не скажешь — разве что жене… Если, конечно, она захочет это услышать.

Кент вдруг подумал, что, если сейчас пойдет вперед, то еще успеет разбудить Поуни, и у них будет пара минут побыть наедине. А больше и не потребуется…

— Кри? — Поуни стояла на террасе. — Господи, откуда… откуда ты взялась?

Сестры засмеялись и принялись обниматься, издавая нечленораздельные восклицания, похожие на крики чаек.

Кент стоял за спиной у Кри. Поуни легко могла бы посмотреть на него… если бы захотела. Но она словно не замечала никого, кроме сестры…

Черт, черт, черт!

Когда Поуни проснулась, комната была наполнена солнечным светом — и ее тело тоже. Ей казалось, будто в жилах у нее течет расплавленное золото, и свет, играющий у нее на коже, идет изнутри…

Фильмы — ерунда! И все, что рассказывают другие, — тоже. Послушать их, так любовь вроде хорошего обеда. А это больше, гораздо больше! Ты бродишь по Долине смерти — и тебе не страшно. Ты видишь источник Света и Любви — и понимаешь, что это одно и то же. Теперь она знала, что где-то, на каком-то глубинном уровне, они с Кентом стали единым целым. Расстаться с ним теперь значило не только сломать себя, но и нарушить какую-то важную связь во Вселенной…

Поуни медленно приходила в себя. Она посмотрела на пустую подушку рядом с собой — и покраснела, вспомнив, как вчера забыла обо всем в его объятиях. Она думала только о наслаждении, она показала Кенту ту часть себя, о существовании которой раньше и сама не подозревала, она забыла стыд и гордость. Но теперь…

Красивое

платье лежало на полу. И Поуни снова залилась краской, вспомнив, как Кент раздевал ее вчера… Что он о ней подумал? Она встала с кровати, перешагнула через платье, взяла свой пляжный сарафан, висевший на стуле, и натянула его прямо на голое тело. Вышла в гостиную, огляделась. Кента не было. Тогда Поуни отправилась на террасу.

Кусты вдоль тропинки зашевелилась. Кто-то идет… Поуни вздрогнула и напряглась. А если она… Если он… Ночью, когда Кент все понял, он остановился, посмотрел на нее, произнес ее имя — произнес так, что разум окончательно ее покинул. Что она ему наговорила? Может, из-за этого он и ушел, не разбудив ее?

А потом послышался веселый девичий щебет, и Поуни с изумлением увидела Кри.

— На самом деле, ужасно странно прославиться, когда ты по-настоящему ничего не сделала! — говорила Кри чуть позже, когда они завтракали на террасе. — Но как тут красиво! Настоящий рай!

Кри с удовольствием вдохнула благоуханный теплый воздух — канадка, отпущенная из зимнего плена. Кент с Поуни сразу вспомнили, откуда сами приехали так недавно. Здесь слово «метель» казалось пустым звуком, дурным сном…

— А что там было? — спросила Поуни, боясь, что разговор перейдет на опасную тему.

Она просто не могла смотреть на Кента. Не могла, и все тут. Вот когда они останутся наедине…

— Понимаешь, наверное, певица, актриса или писательница восприняла бы весь этот ажиотаж иначе… А я… я езжу на эти ток-шоу, ко мне приходят корреспонденты и фотографы, берут интервью… Собрали даже кучу студентов и предложили мне рассказать им о «мужестве, проявляемом под давлением»!

— Господи помилуй! И как же ты?

— Я им заявила, что мне никакого особенного мужества не понадобилось, не то что другим заложникам, так что и рассказывать не о чем. Но зато я многое узнала о мужестве женщин той маленькой деревушки, в которой меня держали, потому что этим женщинам приходится каждый день бороться с враждебной землей… Ну, короче, всякое такое… — Кри фыркнула и улыбнулась. — Еще я им сказала, что мне теперь приходится встречаться с людьми, о которых раньше я только читала или которых видела по телевизору… Нет, на самом деле, очень странно, когда тебя вдруг принимают в круг знаменитостей!

— Да, наверное, — согласилась Поуни.

Кент почти все время молчал. Лучше бы он говорил что-нибудь, тогда Поуни хотя бы удалось что-то понять по его тону… А он просто сидел молча, смотрел на сестер, и с каждой минутой заговорить с ним становилось все невозможнее.

Кри вздохнула и огляделась. Зелень, солнце, океан…

— Просто сказка!

Днем они поехали в Порт-Санрайз, в популярный пивной бар, завсегдатаями которого были яхтсмены. Поуни знала, что Кри это место должно понравиться, но не предусмотрела реакцию публики. Несколько загорелых дам, на шее и запястьях которых сверкало значительно больше золота, чем то было предусмотрено правилами хорошего вкуса, узнали Кри, окружили их столик и принялись восхищаться отвагой девушки и поздравлять ее с чудесным избавлением.