Это не любовь...
Шрифт:
И ее «хочешь» с придыханием...
– Да… – вздохнула я медленно и громко, переполняясь каким-то жгучим и щемящим чувством в груди.
Немного толкнув, она заставила сесть меня чуть дальше и развела мои бедра, вставая между ними.
– Смотри ему в глаза, Анечка…
Я встретилась взглядом с Ильей – красивый… и очень … не знаю… раздраженный? Разозленный? Нет… Горячий! Его взгляд просто завораживал меня, он глубоко и медленно дышал, так что цепь с медальоном на груди двигалась по футболке. Руки Вики легли мне на бедра, и, сделав пару круговых движений, она сместила их мне в пах. Я на секунду закрыла от
– Вик… – неуверенный хриплый вздох.
– Я сейчас решаю! – оглянулась она. – Расслабься просто…
Пройдясь носиком по моей скуле, она немного прикусила мою мочку. Держать глаза открытыми стало невыносимо тяжело, и я опять медленно моргнула, чуть-чуть закатывая их от удовольствия.
– Тебе нравится Илья? – зашептала она, касаясь всё время губами моего ушка. Я чуть заметно кивнула, – Он охренительно целуется, Анечка… Его губы теплые и мягкие, а движения жесткие. – Я перевела взгляд на его губы, пытаясь представить себе ощущения от них, – Мне нравится подчинять его себе, он очень выдержанный. Но его поцелуи… Это то, что нельзя обуздать! Всё равно делает все по-своему. Дразнит… Сначала без языка, – я прикусила свой язычок, продолжая исследовать взглядом его губы, и он облизал нижнюю, заставляя меня тихо простонать, – А потом, когда уже… Ах, моя сладкая… – она пососала кромку моего уха, и я всё-таки прикрыла на несколько секунд глаза, – Потом его язык! Это резко и всегда сносит крышу… Я, блять, люблю его язык! – она прошлась пальцами по перешейку моих трусиков, и я вскрикнула от неожиданности и удовольствия, распахивая глаза и снова встречаясь с его пронзительным взглядом.
Ее пальцы заскользили по тонкой ткани, периодически задевая мой центр, и я начала тихо постанывать, разглядывая его играющие желваки и подрагивающие губы.
Вика, простонав вместе со мной, раздвинула мои ноги шире и, наконец, скользнув под ткань, коснулась меня.
Это было настолько…
Я задохнулась, открывая рот в немом стоне. Слишком откровенно, слишком возбуждающе, слишком хорошо… Внизу живота разгоралось мягкое, невыносимо приятное ощущение, затапливая мое сознание. Я снова застонала…
– Его рот… он одаренный мужчина… умелый… когда его губы касаются меня вот здесь, – она надавила на какую-то невероятно феерически приятную точку, заставляя меня вскрикнуть от удовольствии и немного податься бедрами ей навстречу, – Да, детка… Я тоже кричу, когда он играет со мной там, своим ртом и пальцами…
Боже… ртом?
ЕГО взгляд!
Это было так же приятно, как и ее касания!
Его глаза, полные сумасшедшего огня… и он тихо-тихо рычит. Я чувствую…
– Его член… Уверена, тебе бы понравилось прикасаться к нему, детка… Может быть, если ты захочешь… мы могли бы поиграть немного втроем… Ты же любишь играть, Анечка? Было бы хорошо… Анечка… Тебе хорошо? – ее голос сбился окончательно, а движения стали быстрее, и я потеряла связь с реальностью, подрагивая от удовольствия. Единственное, на что я была еще способна, это не отпустить его пьянящий и тлеющий синий, почти черный сейчас, взгляд. Потому что не хотела лишать себя этого жгучего удовольствия.
Виктория еще что-то шептала, но я начала слепнуть, и волна неги накрыла меня, заставляя мягко вскрикивать от каждого
Медленно лаская мой язык своим и слегка посасывая мои губы, Виктория еще немного погладила меня и отстранилась. Её глаза полыхали не меньше, чем его, только зеленым.
– Когда он будет фотографировать тебя, просто вспомни ЭТО… – подмигнула она, облизывая раскрасневшиеся и чуть опухшие губы.
Обернувшись, она наклонилась и что-то прошептала ему, проведя пальцами, которыми ласкала меня, по его губам коротким быстрым движением. Его руки сжались в кулаки, и он резко вдохнул, облизав губы. Мне понравилась его реакция… От нее томящие ощущения сразу вернулись в тело, и мы встретились с ним взглядом, зависнув друг на друге.
Виктория вышла, оставив нас одних.
Он медленно встал и поднес к глазам фотоаппарат. Откинувшись на черном бархате, я закинула руки наверх и посмотрела в объектив.
Вспышка. Щелчок. Еще… Еще…
– Поднимись… – прохрипел он, – Давай к стене…
Я послушно на ватных ногах качнулась к стене и, опершись на нее спиной, начала медленно сползать вниз под вспышками его камеры.
– Идеально… – прошептал он, – теперь вверх… подвигайся… Погладь себя… шею… ниже… еще ниже… дай мне глаза… прикрой их немного… еще… как тогда… Блять! – зашипел он, и я сжала бедра от нетерпимого ощущения между ними.
Он взял со стола бутылку воды и сделал несколько глотков.
– Руки в стороны разведи… – я послушно открылась перед ним, и он, подойдя ко мне вплотную, медленно вылил воду прямо мне на грудь, заставляя меня шипеть и постанывать от холода и резких ощущений. И от его близости.
Мы замерли, смотря друг другу в глаза, и одновременно глубоко вдохнули, втягивая запах друг друга.
Он пах очень притягательно… мускус и цитрус… немного дыма… и еще какие-то еле уловимые древесные оттенки. Мы опять одновременно выдохнули, и он, прищурившись, сделал шаг назад.
Я была почти разочарована…
Отбросив пустую бутылку в сторону, он сделал несколько снимков и опять притормозил, задумчиво прикусив подушечку большого пальца. Это было так … что мне захотелось, чтобы он прикусил мою губу или шею, или что-нибудь другое… что угодно. Я сглотнула, не отводя от него глаз.
– Всё! – сипло бросил он, отворачиваясь и сосредотачиваясь на камере. Я была почти невменяема от чувства, которое так и не отпустило меня после ласк Виктории и его горячих взглядов. – Мы закончили. Можешь одеваться…
С улыбкой быстро скидывая в пустой гримерке шмотки, я влезла в свои белые брючки и черный облегающий свитер с крупной прозрачной вязкой на груди. Волосы заколола наверх шпильками и, посмотрев на себя в зеркало – дикая, возбужденная, ошеломленная – спустилась в холл.
На выходе попрощавшись с охранником, я вылетела на улицу и остановилась, планируя, поймать тачку. Но улица была пуста, только у обочины стоял темно-синий БМВ.
Синий… – тут же улыбнуло меня при воспоминании о его темных горящих глазах.