Это был просто сон...
Шрифт:
— Н-нет, — промямлила Ирина, теряясь окончательно. — Откуда… А почему вы решили?..
Он помолчал, явно раздумывая над чем-то действительно серьезным и очень важным. И наконец решился:
— Вы похожи на… одну женщину. Если бы я точно не знал, что у нее нет детей, мне не известных… То решил бы, что вы ее дочь.
Ирина только пожала плечами. Странно. Наоборот, ей всегда говорили, будто она похожа на отца… И так оно и было на самом деле.
— И все же… — видно было, что он никак не может расстаться с этой мыслью.
— Вы ошиблись, извините, — тихо проговорила
Он кивнул, решительно признавая свою неправоту.
— В таком случае — прошу прощения.
Жестом приказал охране следовать за ним, и пошел прочь. Ирина долго смотрела ему вслед.
"Интересно, что бы это значило? За кого он меня принял? Вот уж действительно, не было печали…" Что-то закопошилось в глубине души, догадка, интуитивное знание, похороненное под шрамами необратимой ментокоррекции. Сам факт подобного разговора с одним из могущественнейших людей этого мира сам по себе порождал лавину вопросов.
Ирина ахнула, вспомнив, наконец, о консультации, на которую безнадежно опоздала, и припустила бегом по дорожке.
Консультант оказался пожилой женщиной Оль-Лейран по имени Софрау Алашен. Тьму регалий, следующих за ее именем, Ирина попросту не запомнила. Надо будет расспросить как-нибудь у Клаемь, что означают все эти языколомные слова, пристегнутые к начальному налиданум сфашен…
Госпожа Алашен, помимо принадлежности к другому клану, могла похвастаться страшнейшей худобой. В сочетании со стандартным для Оль-Лейран ростом в два метра с приличной кепкой, это выглядело впечатляюще. Оживший скелет, сбежавший из кунсткамеры. Жертва перманентного голода. Казалось, малейший сквозняк способен сдуть ее со своего места и безжалостно кинуть в небеса, вопреки всем законам гравитации.
Решение Ирины отказаться от обучения госпожа Алашен восприняла стоически, не высказав никакого удивления и не задав ни одного вопроса. Похоже, ей просто было все равно.
Женщины обменялись положенными по протоколу вежливостями. И разошлись каждая по своим делам.
"Вот так, — думала Ирина безрадостно. — " Вот так! Просто, быстро и без лишних вопросов. Жалко, конечно, а что поделаешь? Да, профессия социального инженера действительно интересна, увлекательна и приносит неплохие дивиденды, во всяком случае, здесь. Но. Быть игрушкой в чужих руках я не хочу. Артудект — куда ни шло, по этой скотине веревка плачет, причем уже очень давно. Но приглашать других кандидатов на опустевшее святое место — увольте! И если Арэль Дорхайон явится ко мне сегодня и начнет допрашивать, я ему выскажу все, я ему покажу, тоже мне, нашел объект для своей тоски…"
Ирина сама не понимала, откуда в ней столько яростной злости. Ведь обожглась уже на Алаверноше, могла бы сообразить, что и здесь не все так просто. Но эмоции захлестнули с головой и отступать не спешили.
Она нырнула в свою квартиру, как в скорлупу. Маленькое пространство давно уже перестало душить ее, наоборот, воспринималось теперь, как крепость, последний рубеж, перейти который не каждый может. Визит Флаггерса пробил брешь в обороне, но Ирина отчего-то не сомневалась — этот тип больше не появится. Все же он здорово рисковал.
Ирина включила информ. Она хотела почитать о чем-нибудь… просто что-нибудь почитать, отвлечься. О той же Натален Магайон-лиа, к примеру. Но звонок от входной двери нарушил планы.
Ирина открыла дверь и удивилась: на пороге стоял Саттивик Феолэск собственной персоной. В руках он держал какой-то длинный узкий предмет.
— Можно войти? — спросил он, застенчиво улыбаясь.
— Конечно, — Ирина отступила, приглашая его в комнату. — Что-то случилось?
— Нет, ничего… Понимаете, вы очень помогли нам с Кмеле… Я… Мы хотим отблагодарить вас
— Спасибо, — ответила Ирина.
Вообще-то, она хотела сказать: "Спасибо, не надо. Не стоит никаких благодарностей…" Но Феолэск уже не слушал ее. Он раскрыл коробку и предъявил ей подарок.
Это был новенький синтезатор, такими торговала Лютай Рах-Нпори, Ирина помнила, как все ходила вокруг да около, но так и не решилась приобрести себе точно такой же. Слишком дорого! Ей пришлось бы лет восемь работать в Детском Центре, чтобы наскрести нужную сумму. И вот, Феолэск с легкостью дарит ей мечту. Хоть плачь, хоть смейся…
— Это слишком дорогой подарок, — сказала она наконец. — Я не могу…
Саттивик улыбнулся.
— Не обижайте нас, — сказал он мягко. — Помните, вы дали мне два билета на концерт Фарго?
Ирина кивнула. Она помнила. И вдруг до нее дошло: так ведь Феолэск пошел тогда на концерт вместе с Кмеле! То-то Фарго на другой день шипел, как рассерженный змей! Ему ведь объяснили, кто явился на концерт вместо Ирины…
— И помогли нам советом, — докончил юноша. — Мы с Кмеле теперь вместе, и никто не смеет нам мешать. Благодаря вам!
— Я рада за вас, — сказала Ирина. — Вы… все у вас хорошо будет. Никого только не слушайте.
Саттивик улыбнулся совсем как мальчишка. Он и был мальчишкой, рано повзрослевшим ребенком, которому пришлось принимать совсем не детские решения… Разве он не заслужил личного счастья? Что бы там ни наговорила Клаемь, но она со всем своим громадным опытом ошибается. Саттивик и Кмеле будут счастливы друг с другом. А все остальное не имеет значения.
Фелолэск показал ей, как настраивать прибор. Он умел обращаться с инструментом, наверное, и сам играл… не так, как Фарго, разумеется, но все же. Ирина попросила его сыграть что-нибудь.
— Ну, что вы, — засмущался Феолэск. — Я — плохой музыкант… Сыграйте лучше вы. Пожалуйста.
Ирина коснулась клавиш. Да, ничем не хуже роаела Фарго. Отличный звук!
— Как там Кмеле? — спросила Ирина.
— Все хорошо. Дней через десять регенерационную капсулу снимут… Но ходить ей еще долго не придется.
— А вы?
— Я живой, и это главное, — увернулся Феолэск от ответа.
Но Ирина видела, что его крылья, сложенные сейчас на манер плаща, по-прежнему в повязках. И он сам сказал тогда, что в этом году летать не сможет. Но, с другой стороны, он действительно выжил. И он, и Кмеле, и Ирина с дочкой Флаггерса. А это главное, верно?