Чтение онлайн

Настроение было приподнято восторженное, улыбка не сходила с губ, раздражая смотрящих на меня девчонок, что время от времени кидали в мою сторону странные взгляды.

После физкультуры я первой ворвалась в раздевалку и молниеносно переодевшись собралась выходить, когда в плохо освещённое помещение вошла Люба в компании своих близких подруг.

«Не торопись, уродина, разреши и нам поздравить тебя с праздником», — произнесла она под смешки девчонок.

Пытаясь отодвинуть её в сторону, я хотела проскользнуть к выходу, но Семёнова вдруг толкнула меня. Упав на затоптанный пыльный пол,

я тут же попыталась подняться на ноги, за что получила болезненный пинок по коленям.

Задохнувшись от острой боли подняла на них гневный взгляд:

— Ты ненормальная Семёнова! Не понимаю, как издевательства и унижения могут доставлять тебе удовольствие?

— Оборванка, хоть ты и сменила свои затрапезные шмотки на новые, человеком всё же не стала. Предупреждаю, отстань от Фадеева, мне он нравится, а ты словно банный лист прилипла к парню и не даёшь прохода.

— Что? Я «приклеилась» к Максу? Ты сама себя слышишь Люба?

— Заткнись! Не смей отвечать мне в подобном тоне!

Размахнувшись девушка ударила меня по щеке, заставив голову мотнуться в сторону.

— Родилась страшилищем, так и оставайся им, не надо пытаться быть той, кем ты не являешься!

— Семёнова! Ты перешла все границы!

Резко поднявшись на ноги, я кинулась на неё, но кто-то сзади жёстко перехватил мои руки, заведя их за спину. Совсем рядом раздались мерзкие смешки. Люба схватила меня за хвост, склоняя голову к себе. В её руке появились неведомо откуда взявшиеся ножницы. Я кричала, срывая голос, чтоб она не делала этого, но заметив нездоровый блеск в её глазах поняла, что пощады не будет. Она хаотично вонзалась лезвиями в мои волосы безжалостно отстригая их. По щекам катились безутешные слёзы. С дикой тоской наблюдала за тем как на полу «растёт» горка из моих рыжих прядей, которые я так бережно отращивала долгое время. Наконец угомонившись она позволила своим помощницам отпустить меня. Я рухнула, вниз не чувствуя под собой ног.

— С днём рождения, Рыжая! А вот тебе ещё один подарок от нас!

— Поздравляем! — громко произнесла Светка Ремезова, выплеснув на меня ведро грязной воды, оставшейся после уборки спортзала.

Сидя на полу я словно умалишённая подбирала остриженные клочки волос, не обращая внимания на грязную намокшую одежду.

В чувство меня привёл яркий ослепивший глаза свет и полный тревоги взгляд Громцова, что прорезался сквозь непроглядную тьму «царства» зла и насилия.

«Рыжик, с тобой всё хорошо? Ты слышишь меня, Алёна? Алёна?»

Он тряс меня за плечи, но сколько бы я ни силилась не могла произнести ни единого слова. Силы словно оставили меня. Опустив веки, я безвольно упала в его тёплые руки, надеясь, что Никита сможет защитить меня от озверевших девчонок.

Нетерпеливо глядя на циферблат настенных часов я вновь и вновь меря размашистым шагом узкий коридорчик, что вёл к спортивному залу. Смутное беспокойство начало постепенно одолевать меня. Рыжик давно должна была переодеться и выйти, но отчего-то задерживалась. По прошествии десяти минут нервы окончательно сдали, кончики пальцев начало покалывать от напряжения и не найдя в себе силы вытерпеть пытку ожиданием я опрометью

бросился в сторону раздевалок.

Девчонки, собравшись гурьбой, замерли у одной из них, так и не сменив спортивную форму на учебную.

— Чего ждёте? Почему не переодеваетесь?

— Нас не пускают, — пожала плечами Катя Смирнова, лучшая ученица класса.

— В смысле? Кто не пускает? Куда?

— Там, — девушка указала рукой на запертую дверь, — Семёнова закрылась вместе со своими подружками, сказала, что они хотят лично поздравить Морозову с днём рождения.

От услышанного по коже пробежали мурашки, в голове резко загудело от дурного предчувствия. Взявшись за ручку, что есть силы толкнул дверное полотно от себя, понимая, что кто-то удерживает его изнутри, навалившись всем весом.

«Алёна! Ты там?» — выкрикнул, стукнув кулаком об стену, «захлебнувшись» волной ярости, обуявшей меня.

Отойдя к противоположной стене, я разбежался, и с размаху снёс чёртову дверь с петель, тараном пролетев сквозь толпу визжащих девчонок.

Безжизненной куклой застыла она на полу, та, которую я искренне и безответно полюбил с самой первой встречи, тогда, на пляже. Остекленевшим взглядом Алёна смотрела в никуда, собирая руками то, что осталось от её некогда прекрасных огненных волос, так манящих своей пышностью и шёлком невесомых завитков. Вокруг девушки растекалась мутная лужа тёмной воды.

«Рыжик, с тобой всё хорошо? Ты слышишь меня, Алёна? Ответь, Алёна!»

В отчаяние я тряс её, обхватив ладонями хрупкие плечи, выкрикивая любимое имя, ошалев от представшей перед моими глазами картины. Она молчала, пугая своим смирением, а потом вдруг начала заваливаться набок, теряя остатки сознания.

Подхватив на руки обмякшее тело любимой я, словно дикий зверь бросился сквозь собравшийся рядом сброд, неистово крича на подростков, обвиняя в преступном безразличии.

Семёнову, что попыталась преградить мне путь, я яростно пнул ногой. Словно куль она упала на пол, завопив от боли, привлекая к себе так нужное ей сейчас внимание сверстников.

Сжав зубы, стремглав нёсся в медпункт, расталкивая по пути зазевавшихся учеников.

Дверь медицинского кабинета была открыта. Ворвавшись я уложил Алёну на кушетку в растерянности обернувшись к сидящей за столом медсестре.

— Что с ней? — тут же бросилась она к нам, схватив Рыжика за безвольно повисшую руку.

— Обморок! — отрывисто выкрикнул я, спеша вернуться и разобраться с теми, кто причинил боль моей девочке.

Заметавшись женщина пыталась отыскать что-то в недрах стеклянного шкафа.

— Никита, что ты себе позволяешь? — неожиданно на пороге возникла моя бабушка, преграждая путь. — Ты не выйдешь отсюда, пока всё мне не объяснишь.

Плотно притворив за собой дверь, она закрыла её на замок и продолжила.

— Почему Люба Семёнова прибежала ко мне в слезах, заявляя, что ты напал на неё. Как ты только посмел ударить девочку? Ногой в живот? Разве насилие — это то, чему я тебя учила?

— А как твоя «девочка» додумалась сотворить подобное?

Сделав шаг в сторону, я позволил ей взглянуть на так и не пришедшую в сознание Алёну. Инга Юрьевна нахмурилась, вновь воззрев на меня из-под тонкой оправы очков: