Эшвуд
Шрифт:
— Это богохульство. — Габриэль кланяется, обращаясь ко мне по моему изначальному титулу, а не по тому, в который я была вписана браком. — Ваше Высочество.
Я глубоко улыбаюсь.
Мне пора домой.
ДОРИАН
Утренний свет проникает сквозь высокие окна гостиницы «Эшвуд», ловя пылинки. Общий зал в это время утра тих, но быстро наполняется.
Они все здесь. Элиза, Калеб, Бенджамин и мальчик — Грегори. Четверо выживших.
Они жмутся к камину, их тарелки почти пусты. Каша. Хлеб. Остатки бекона. Они едят с аппетитом,
Элиза машет коркой тоста.
— Клянусь могилой моей матери, Калеб, если ты будешь так хмуриться, я выйду за тебя замуж только чтобы избавить тебя от страданий.
— Тогда я немедленно брошусь в реку, — сухо отвечает он.
Бенджамин смеётся.
— Вы уже препираетесь как старая супружеская пара. Просто поцелуйтесь и покончите с этим.
Грегори, будучи невинным парнем, с отвращением отшатывается.
— Фу.
Элиза бросает в Бенджамина салфетку. Он уворачивается. Грегори визжит от смеха и опрокидывает свой чай.
— Боже правый, — кричит Калеб. — Грегори, это третья чашка!
Ещё больше смеха.
Я останавливаюсь у порога, позволяя теплу достичь меня.
Сначала никто не замечает меня — пока Калеб не поднимает взгляд и не замирает. Элиза переводит взгляд и в тот миг, когда она видит меня, она застывает с коркой хлеба на полпути ко рту.
— Как вам гостиница? — спрашиваю я.
Они замирают. Даже Грегори выпрямляется. Все они порываются встать, но я поднимаю руку.
— Пожалуйста. Не вставайте. Наслаждайтесь едой.
Элиза всё равно встаёт и приседает в реверансе.
— Ваша Светлость.
— Правда, сидите. Вы заслужили этот покой.
Элиза ухмыляется и делает так, как велено.
Они в лучших покоях, которую может предложить гостиница, но ничто в этом не похоже на покой. Только передышка.
Мой сюртук всё ещё капает от дождя снаружи, когда я подхожу к камину и останавливаюсь у края света.
Затем я опускаюсь на одно колено — медленно, намеренно — перед Элизой.
— Мисс Тремейн, — говорю я. — Я не могу отменить бедствие, которое постигло этот город, ни восстановить то, что было потеряно. Но я сделаю так, чтобы никто из вас не остался без крова и средств. Я предоставлю приданое, достаточное, чтобы обеспечить брак с джентльменом с положением. Это не подарок. Это страховка. Я намерен поддерживать вас в обществе — должным образом. Я буду вашим покровителем, мисс Тремейн, и сделаю так, чтобы ваше имя встречали с честью.
Её глаза блестят от слёз.
— Ваша Светлость… Ваша доброта выше того, что я заслуживаю.
— Нет, — говорю я ей. — Это лишь самое малое начало.
Затем я поворачиваюсь к Калебу. Парень выпрямляет спину, почти инстинктивно. Он старается не выглядеть нервным.
— Ты показал себя способным. Верным. Храбрым. Я устрою тебя на шахты в Уэксмуре с жильём, питанием и регулярной оплатой. Это честная работа. Также
Он с трудом сглатывает, затем кивает.
— Спасибо, милорд. Я не растрачу его зря.
— Лучше бы не растратил, — говорит Элиза.
Бенджамин, всё ещё сжимающий тот старый, потрёпанный секач, словно мир может попросить его сражаться снова, прочищает горло.
— А я, милорд?
— Тебе дадут землю в поместье Уэксмура. Достаточно, чтобы жить с достоинством. И отдельную постройку, чтобы возобновить твоё ремесло. Я всё устрою.
Мужчина склоняет голову — лишь однажды — и говорит:
— Это более, чем достаточно.
Грегори вцепляется в руку Элизы, прижимаясь к ней. Я встречаюсь с ним взглядом и слегка киваю. Он не кивает в ответ. Но и не прячется.
Я встаю.
Затем я останавливаюсь, смотрю на Калеба и кивком головы указываю на дверь. Он без слов следует за мной. Мы выходим в коридор, где свет бледнее, слабее. Я закрываю за нами дверь.
Он неловко переминается с ноги на ногу, всё ещё мокрый после поездки.
Я скрещиваю руки и слегка наклоняю голову.
— Если ты не женишься на этой девушке в ближайшее время, — говорю я низким голосом, — это сделает кто-то другой.
Он напрягается. Затем, медленно, его плечи опускаются, и он выдыхает через нос.
— Я услышал Вас, Ваша Светлость.
— Хорошо. — Я окидываю его взглядом. — Я жду от тебя не меньшей чести.
Он снова кивает.
— Вы её получите.
Я киваю в ответ, затем оставляю его в коридоре.
Далее — Кэтрин.
Выходя из гостиницы, Кэтрин сворачивает за угол и мы встречаемся перед входом. Она улыбается мне — запыхавшаяся, но сияющая до боли.
— Ты сделал то, что хотел?
Кэтрин кивает.
— Думаю, да.
— А как он, Габриэль?
Её глаза на мгновение расширяются. Затем она колеблется.
— Лорд Габриэль… Ты знал?
— Конечно знал.
И тут я улавливаю намёк на какой-то запах в воздухе. Он знаком, но я не могу его определить.
Я хмурюсь.
— Что это за странный запах?
Кэтрин отмахивается от меня своим идеальным маленьким пожатием плеч, с которым я уже знаком до раздражения.
— Какой запах? Тебе кажется, Дориан. Я умираю с голоду — как думаешь, миссис Грейндж захочет испечь целый шоколадный торт?
Я колеблюсь… затем отбрасываю эту мысль.
Превращение было слишком тяжёлым. Я просто хочу добраться до дома и спать. Должно быть, я устал.
Кэтрин забирается в карету, а я следую за ней.
Дверца закрывается за нами с щелчком.
Карета раскачивается, когда мы садимся рядом, её голова покоится на моём плече.
— Сегодня вечером холодно, — говорит она и скользит своими руками в мои. Вторая рука изящно сложена у неё на коленях.
Краем глаза я наблюдаю, как она смотрит на город.