Чтение онлайн

Снаружи туман льнёт к холмам. Деревья всё также черны от ночного дождя.

Четверо выживших едут в карете позади нас: Элиза, Калеб, Бенджамин и Грегори. Ещё недавно дети. Теперь сироты, едва дышащие, едва человеческие после того, что они увидели. Пятеро сыщиков не вернулись. Их тела — то, что удалось извлечь, — сожгли и похоронили на опушке леса. Маленький участок, отмеченный лишь камнями. Нельзя было устраивать могилы. Настоящие могилы. Не тогда, когда правду нужно похоронить глубже костей.

— То, что ты сделала

там…

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. Слова повисают между нами, невысказанные. Тем, кем я стал. Тем, откуда я едва смог вернуться. Тем, что она видела — и во что, несмотря ни на что, решила поверить.

— Я всё ещё здесь, — тихо говорю я.

— Да, — говорит она. — Ты здесь.

Город медленно поднимается перед нами. Вереница дымоходов и шпилей, размытых туманом. Чем ближе мы подъезжаем, тем отчётливее доносятся голоса вдалеке.

Я наклоняюсь вперёд, чтобы выглянуть в окно. Улица, ведущая к зданию суда, уже заполнена. Десятки горожан выстроились вдоль дороги — некоторые в туго затянутых плащах, другие с непокрытыми головами на холоде. Через равные промежутки стоят сыщики Боу-стрит. Люди Габриэля. Держат порядок. Держат тайны.

Толпа расступается, когда наша карета подъезжает.

Дверца открывается и Кэтрин выходит первой. Наступает тишина. На ней нет ни капора, ни плаща — только простое амазонское платье с пятнами засохшей крови по подолу. Она помогает мне спуститься и я кладу одну руку поверх её, когда выхожу.

Габриэль стоит у ступеней здания суда, скрестив руки, сюртук влажный от росы. Его лицо нечитаемо. Я киваю ему. Он кивает в ответ.

— Они думают, это была лихорадка, — тихо говорит Кэтрин.

— Пусть думают.

— Лихорадка, которая унесла пятьсот жизней?

— Лихорадка, вызванная утечкой газа из шахт, — повторяю я. — И чудо. Вот, что они запомнят.

Она ничего не говорит. Только смотрит, как сыщик помогает выжившим выйти из второй кареты. Самый маленький мальчик, Грегори, спотыкается, и Кэтрин тут же оказывается рядом, приседая, чтобы подхватить его.

— Всё в порядке, — шепчет она, беря его лицо в ладони. — Теперь ты в безопасности.

Спустя мгновение он позволяет ей повести его к ступеням.

Я следую за ними. Каждое движение заставляет мои мышцы кричать. Моё тело было перестроено, но не без цены. И всё же — не боль сокрушает меня. А вид её. Лёгкость, с которой она дарит утешение. Ужасающая грация её выносливости.

Люди лишь беспокойно смотрят. Их взгляды мечутся между каретами, покрытыми пеплом, сыщиками и закутанными в плащи выжившими.

На верхней ступеньке я останавливаюсь.

Кэтрин поворачивается ко мне.

— В чём дело?

Я смотрю вниз на землю перед нами. Длинная лужа дождевой воды тянется через площадку — тёмная и скользкая. Я не знаю, почему она привлекает моё внимание. Возможно, потому что я помню это платье — то, в котором

она была на балу, когда впервые вступила в этот странный, проклятый мир. Я помню, как легко мне было запачкать подол. Не говоря ни слова, я наклоняюсь и подхватываю её на руки.

Она издаёт тихий удивлённый вздох, затем — смешок, от которого перехватывает дыхание.

— Дориан…

— Не могу же я позволить Вам тащить грязь в городской особняк, Ваша Светлость.

Она кладёт руку мне на сгиб локтя.

— Вы невыносимы.

— А Вы… божественны.

Мы пересекаем площадку и я опускаю её на землю прямо перед дверями.

Позади нас горожане всё ещё смотрят. Они верят в то, что им сказали.

Или, по крайней мере, будут делать вид.

Габриэль выступает вперёд.

— Сегодня днём мы начнём возвращение в замок Эшвуд, — тихо говорит он. — Последний корабль отплывает на закате.

Кэтрин кивает.

— Тогда я должна поговорить с Вами, прежде чем Вы уедете.

Он поднимает бровь.

— Конечно.

— Я ненадолго, — говорит она, поворачиваясь ко мне.

Я киваю, хотя внутри меня что-то тревожно шевелится. Я знаю Габриэля. Я знаю, как он смотрит на неё. Я знаю, что он так старался не сказать. Но я доверяю ей. И, скрепя сердце, доверяю ему.

Мы все потеряли много крови.

И всё же…

— Две минуты, — мягко говорю я.

Она улыбается, затем исчезает за углом здания. Я смотрю, как она уходит. Затем медленно, размеренно выдыхаю и жду, что будет дальше.

КЭТРИН

Я нахожу его в его кабинете в здании суда — он упаковывает сумки. Он и сыщики Боу-стрит возвращаются в замок Эшвуд на последнем корабле, отплывающем сегодня днём.

— Вы будете преследовать моего мужа? — спрашиваю я с порога. — Он в безопасности от виселицы?

Габриэль вздрагивает от моих слов. Он поворачивается, его руки полны бумаг.

— У меня есть важные дела. На свободе убийца. Не забывайте, Вас ещё не допрашивали, герцогиня.

Не дрогнув, я задаю вопрос:

— Вы никогда не полюбите другую, не так ли?

Габриэль замирает, затем его лицо темнеет.

— Нет, Ваша Светлость, — честно отвечает он. — Моё сердце — Ваше. Навсегда. Даже если оно разбито, я не полюблю другую.

Я протягиваю руку и мягко касаюсь его локтя.

— Вы заслуживаете любви, милорд… Вы не должны делать этого с собой.

— Некоторые вещи не Вам исправлять, Ваша Светлость. Это было бы несправедливо по отношению к ней.

Наши взгляды встречаются, но его глаза полны печали по правде, которая никогда не изменится. Улыбка, которую он дарит, пуста, и я знаю — он никогда не устроит мне допрос.

Я смотрю на множество папок, накопившихся на его столе. На каждой странице исписана честь.

— Никогда не сомневайтесь в своей ценности, — напоминаю я ему. — Ибо Вы стоите даже больше, чем я.