Чтение онлайн

— Извини меня, белль Канто, — сердито сказал Дагерати, — но ты ведешь себя как последний засранец. Эта экспедиция и так сожрет четверть годового бюджета Канцелярии. И, если уж на то пошло, мы не перекупаем контракт — ты от него сам отказался. Или ты передумал и готов вернуться к прежним заказчикам? Корона платит тебе пенсию, если ты забыл. Просто так, за красивые глаза.

— Витторио, остынь, — мягко попросил король. — Гонорар господина белль Канто, так же, как и других членов команды, будет проходить не по твоему ведомству. Я же должен отблагодарить спасителей своей дочери. Я

согласен с вашими условиями, господин белль Канто. Аванс вы сможете получить уже завтра после полудня. Что-нибудь еще?

— Пожалуй, все. Технические детали можно будет обсудить позже.

— У меня есть еще одно требование, — неожиданно подал голос Вереск.

— Я вас слушаю, господин белль Гьерра.

— Мне нужен доступ в Королевскую библиотеку. Полный, включая закрытые фонды и Архив.

— Магистр Астэри предупреждал, что вы об этом попросите, — усмехнулся король. — Библиотека в полном вашем распоряжении, смотритель уже поставален в известность. Юлия, может быть, у вас тоже есть какие-нибудь персональные просьбы?

— Нет… То есть да, — помявшись, я решила все же рискнуть задать мучивший меня вопрос. — Можно мне сделать какие-нибудь официальные документы? Тот шедевр изобразительного искусства, который мне соорудил Женя, выглядит бесподобно, но каждый раз, когда его проверяют на телепорталах, у меня сердце в пятки уходит.

— Зайдите ко мне завтра ближе к вечеру, — откликнулся Дагерати. — Заодно легенду проработаем.

Вильсент аккуратно промокнул губы салфеткой, отложил ее в сторону и поднялся.

— Если вопросов больше нет, то спасибо всем за превосходный вечер. Господин белль Гьерра, не забудьте, я жду вас в своем кабинете завтра в половине третьего.

Отвесив короткий светский полупоклон, король вышел из столовой.

— Вероника? — раздался из-за двери его удивленный голос. — Что ты здесь делаешь?

— Ой, папа! А я тут… мимо проходила. — Пауза. — В библиотеку!

— Ты не заблудилась, дочь моя? — с едва заметной иронией в голосе поинтересовался Сэнтар. — Библиотека находится в другом крыле.

— Вот я как раз туда и иду! А как прошел твой ужин? — несмотря на все старания, изобразить безразличие Нике не удалось.

— Великолепно. Кстати, я пригласил господина белль Канто и его друзей некоторое время пожить во дворце, и они любезно согласились.

Из коридора донесся восторженный визг и цокот каблучков.

— Папочка, я тебя обожаю!

Когда мы вышли из столовой, Вероника висела у отца на шее, смешно подрыгивая ногами в изящных туфельках. Наставник, разумеется, не мог не пресечь это безобразие:

— Ваше высочество, извольте перед гостями вести себя подобающим образом!

Вероника отпустила папину шею (каблучки звонко стукнули по паркету) и немедленно приняла самый подобающий шестнадцатилетней девушке вид: руки смиренно сложены, на щеках — застенчивый румянец. Стыдливо-кокетливый взгляд из-под пушистых ресниц — и снова глазки долу.

Юный бастард-барон был сражен в самое сердце. Честно говоря, я тоже. Неведомый мастер Хогарт, если и преувеличил красоту принцессы, то не так уж намного. В стоящей перед нами девушке с трудом угадывался нескладно-угловатый Ник. Волосы

приобрели тот самый изумительный медный оттенок, виденный мною на портрете. Их длина осталась прежней, мальчишеской, но благодаря замысловатой прическе это не бросалось в глаза. Жесткий корсет и широкая юбка золотисто-бежевого платья скрадывали подростковую угловатость фигуры, делая ее более женственной. Царапины и синяки, в изобилии украшавшие руки Вероники к концу путешествия, бесследно исчезли, а на тонких пальчиках появился аккуратный маникюр. Словом, ее высочество на славу потрудилась, готовясь к новой встрече со своим рыцарем. Ее старания были вознаграждены изумленно-восторженным взглядом ореховых глаз.

Мне стоило большого труда удержать на лице светскую улыбку.

Почему на меня Женька не смотрел с таким восхищением? Неужели только потому, что я не превратилась волшебным образом из мальчика в девочку? Но я тоже кардинально сменила имидж. И вообще — я первая влюбилась. Так нечестно!

Вероника выглядела невозможно счастливой. Я невольно вспомнила свою первую любовь: тогда, в шестнадцать лет, я бы умерла за один такой взгляд, но мой рыжеволосый избранник не оставил мне даже малюсенького шанса. У меня просто не хватит духу встать между ними.

Похоже, на любовном фронте я потерпела поражение, даже не успев принять бой. Решающий удар был нанесен с тыла — от собственной совести. Очень хотелось заплакать от несправедливости мира и жалости к себе, но вместо этого я улыбнулась еще шире и украдкой оглядела окружающих: никто не заметил моей слабости?..

Полуэльф смотрел на меня. И от его взгляда у меня почему-то перехватило дыхание.

Пробуждение было неоригинальным — меня снова разбудил стук в дверь. Это уже начало надоедать. Неужели нормально выспаться можно только в тюрьме?

— Белль Канто, если ты немедленно не уберешь свою симпатичную задницу из-под моей двери, я нашлю на нее проклятье вечного геморроя. Дай поспать, наконец!

— Юля, это я, Вероника, — испуганно пискнули в коридоре. — Открой, пожалуйста.

Святая простота! Мысль о том, что призыв немедленно убраться может относиться к кому-либо, кроме белль Канто, даже не промелькнула в ее голове. Просто язык не поворачивается послать ребенка по тому адресу, куда я хотела отправить Женьку. Я нехотя выползла из-под одеяла, босиком прошлепала к двери и щелкнула замком. Дверь приоткрылась, в комнату просунулась живописно взъерошенная голова ее высочества. От вчерашней великолепной укладки не осталось и следа, но мордашка по-прежнему сияла невообразимым счастьем.

— Доброе утро, соня, — жизнерадостно поздоровалась Вероника.

— Утро добрым не бывает, — сумрачно возразила я, падая обратно на кровать.

Едва моя голова коснулась подушки, глаза сами собой закрылись, и сознание начало медленно проваливаться в мир снов. Впрочем, Нику мое негостеприимное поведение ничуть не обескуражило — по части бесцеремонности они с Женькой были удивительно похожи. Она сбросила башмачки, по-хозяйски устроилась у меня в ногах и, чуть не захлебываясь от восторга, затараторила: