Чтение онлайн

Мы оказались в просторном зале без окон с одной дверью. Мебель в помещении отсутствовала. Вероятно, это был зал для телепортации, но, судя по спартанской обстановке, вряд ли парадный — скорее, что-то вроде служебного входа.

Сценарий торжественной встречи явно принадлежал перу того же режиссера, который создавал план мероприятия в Вельмарском телепортале. И бравые молодчики, ощерившиеся в нашу сторону частоколом арбалетных болтов, и боевые маги, водник и огневик, увешанные амулетами, как рождественские елочки, казались прямо-таки близнецами своих коллег, которых

мы покинули всего несколько секунд назад. Был здесь и свой «человек в штатском». Правда, в отличие от «капитана», вызывавшего у меня стойкие ассоциации с застенками НКВД, здешний начальник — высокий подтянутый мужчина лет тридцати пяти-сорока — производил скорее приятное впечатление.

Похоже, он относился к тем людям, которые даже в эпицентре войны, чумы или стихийного бедствия найдут пару минут, чтобы позаботиться о надлежащем внешнем виде. Темные волосы были убраны в аккуратную прическу, приталенный по последней столичной моде камзол и длинные узкие брюки выглядели так, словно только что вышли из рук прачек и гладильщиц, из-под камзола кокетливо выглядывал белоснежный кружевной воротник. Пожалуй, мужчину можно было бы назвать красивым, если бы не болезненно очерченные скулы, траурные круги под глазами и землисто-серый цвет лица. Так выглядят либо серьезно больные, либо смертельно утомленные люди.

Неприятно цепкий взгляд щеголя скользнул по мне и Вереску, остановился на Женьке. Мне показалось, что в глубине темно-серых глаз промелькнуло что-то похожее на облегчение, но спустя мгновение я уже не была в этом уверена.

— Белль Канто, как ты мне надоел, — с безмерной усталостью в голосе произнес мужчина.

— Я тоже рад вас видеть, ваша светлость, — Женька лучезарно улыбнулся.

— Почему как в государстве чрезвычайное происшествие — так обязательно твоя наглая физиономия маячит где-то поблизости?

— Вы ко мне несправедливы, милорд. Последние пять месяцев я веду исключительно мирный и благочестивый образ жизни. Самому противно.

— А я-то думаю, с чего это вдруг в Союзных Королевствах так спокойно стало, — с сарказмом заметил темноволосый. — Мои люди изнывают от безделья.

— Это точно, — охотно согласился Женька, — ее малолетнее высочество исчезает прямо из дворца, в стране орудует шайка работорговцев, а ваши доблестные агенты ни ухом ни рылом.

Его собеседник приподнял бровь и мягко, почти доброжелательно поинтересовался:

— Белль Канто, а ты часом не забыл, с кем разговариваешь?

Женя промолчал, но дурашливая улыбка исчезла с его лица мгновенно, словно ее стерли волшебным ластиком. Я поняла, что, несмотря на внешнюю браваду, Женя опасается этого усталого и с виду вполне безобидного человека. «И правильно делает,» — буркнул Умник.

Как будто услышав это невнятное бормотание, щеголь повернулся ко мне. От его светской улыбки у меня на спине выступил липкий холодный пот, а сердце провалилось в желудок.

— С господином белль Гьерра мне уже доводилось встречаться. А вот с юной леди я пока не имею чести быть знакомым. Женевьер, может быть, ты исправишь это досадное упущение?

— Юлия, позволь тебе представить его светлость Витторио Дагерати, герцога Лайонмарэ, — церемонно произнес Женя. — Хозяина этого… эээ… гостеприимного дома.

Я нервно сглотнула и посмотрела на шефа королевской СБ, как кролик

на удава.

— Милорд Дагерати, — невозмутимо продолжил Женя, — это Юлия, моя сводная сестра, внебрачная дочь покойного барона белль Канто. К сожалению, когда Юлия решилась покинуть Кэр-Аннон, родину матери, и наконец познакомиться с папой, почтенный барон был уже давно мертв. Как порядочный человек я просто не мог бросить девушку на произвол судьбы, тем более, что мы в некотором роде родственники. Так что Юлия находится под моей защитой.

— Хорошая легенда, — сдержанно похвалил герцог. — Сам придумал?

— Вереск подсказал, — без тени смущения признался Женя.

— Я так и понял. И все же хотелось бы услышать подлинную историю.

Женя тяжко вздохнул:

— Поверьте мне, ваша светлость, подлинная история звучит куда менее правдоподобно. И ее желательно рассказывать без лишних свидетелей.

— Даже так? Вы меня заинтриговали, — под пеплом усталости явственно вспыхнула искра интереса, и я почувствовала себя инфузорией-туфелькой, к которой приближается толстая игла естествоиспытателя. — Проводите господина белль Гьерра в триста десятую камеру, госпожу Юлию — в триста пятнадцатую. С господином белль Канто я побеседую немедленно.

Шагая по узкому темному коридору под бдительным оком конвоиров, я невольно прислушивалась к затихающим голосам:

— Вы кошмарно выглядите, ваша светлость. Когда вы последний раз спали?

— Когда мне понадобится твой бесценный совет касаемо моего здоровья, я непременно дам тебе знать. А пока будь добр, заткнись, пожалуйста.

— Вы же сами изъявили желание побеседовать со мной немедленно.

— Слушай, белль Канто, в вашем Реале все такие наглые?

— Ну что вы, ваша светлость! Я уникален.

— Хвала Создателю…

Беседа с Женей затянулась надолго, так что у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать свою объяснительно-оправдательную речь. И чем дольше я думала, тем больше приходила к выводу, что лучшей стратегией в данном случае будет честность. Во-первых, обмануть профессионала, который собаку съел на разгадке подобных легенд, практически нереально, тем более экспромтом. Нас элементарно поймают на разнице в показаниях, и единственный шанс этого избежать — говорить правду. Во-вторых, своей фразой про неправдоподобность подлинной истории Женька однозначно дал понять, что будет придерживаться той версии моего появления в окрестностях Вельмара, которую слышал от меня. Упомянуть про Звезду Четырех Стихий тоже придется, тем более, что Луч Воздуха у меня конфисковали при обыске.

Не знаю, была ли затянувшаяся тревожная пауза частью психологической обработки подозреваемого или лорд Дагерати действительно увлекся разговором с Женей, но к тому моменту, когда шеф СБ почтил своим вниманием камеру номер триста пятнадцать, я была полностью готова к конструктивному диалогу. Он деловито устроился за грубым дощатым столиком, достал несколько листов бумаги и ручку-самописку. Когда охранник, повинуясь безмолвному знаку, исчез за дверью, Дагерати почти доброжелательно — во всяком случае, без грубости — пригласил меня присесть на кровать (второго стула в камере не было) и поведать для начала историю моего появления в Союзных Королевствах и знакомства с Женевьером белль Канто.