Эртан
Шрифт:
Когда Костя в очередной раз рыкнул, уже начиная раздражаться: «Дубровская, ну хватит тормозить. Мне нет дела до твоего целлюлита!», я не выдержала и съездила ему по физиономии. Два раза.
— Один — за намек на мой целлюлит, которого у меня, кстати, почти нет. Второй — за то, что тебе нет до него дела, — пояснила я ошеломленному парню.
— Юлька, ты точно ненормальная, — сообщил Костя, перехватывая мою руку, занесенную для третьего — профилактического — удара. Его лицо странно перекосилось, словно он никак не мог решить, сердиться ему или смеяться.
— Ага, — с удовольствием подтвердила я. —
Он все-таки рассмеялся.
Я осторожно приоткрыла один глаз, убедилась, что солнце уже высоко поднялось над крышами домов, и снова закрыла. Вставать не хотелось.
Подушка едва заметно пахла лавандой. Солнечные лучи приятно щекотали веки, заставляя меня блаженно щуриться. Внешний мир напоминал о себе цоканьем копыт по мостовой, криками торговцев, шумом толпы, но даже этот шум был уютным и как будто ненастоящим. Я повернулась на другой бок и поплотнее закуталась в одеяло. Пожалуй, я готова пролежать так до вечера, особенно, если мне принесут завтрак в постель.
«Признайся, ты просто боишься спуститься вниз и узнать, что этим двум сыщикам удалось выяснить за ночь,» — подначил внутренний голос.
«Боюсь, — не стала спорить я. — А ты, можно подумать, не боишься. Ведь это и твое тело тоже. Или ты точно знаешь, что они там обнаружат?»
Невидимый собеседник ответил не сразу: «Я тоже боюсь. Но эта информация нам нужна, чтобы двигаться дальше. А пока ты валяешься в постели, у нас нет никаких шансов ее получить.»
Я нехотя откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Пожалуй, он прав. Нас ждут великие дела. И не забыть бы спросить у белль Канто про этого полуэльфа…
Обоих приятелей я обнаружила в столовой — они задумчиво пили кофе. При моем появлении Женя оживился и галантно отодвинул соседний стул, приглашая присоединиться к компании.
— Доброе утро, Юля. Как спалось?
— Превосходно, — честно ответила я. — Давно мне не удавалось так выспаться.
Костя поприветствовал меня кивком головы и теплой, но рассеянной улыбкой.
Вышколенный Костин дворецкий вошел почти моментально вслед за мной и замер, ожидая распоряжений. Поскольку Костя на его появление никак не отреагировал, продолжая витать в своих мыслях, функции хозяина взял на себя Женя:
— Рами, распорядись, пожалуйста, чтобы подали завтрак для госпожи Юлии, кофе с лимоном для меня и… Костя? — доктор едва заметно мотнул головой, и Женя подвел итог, — Пока все.
Рами согнулся в почтительном поклоне и удалился.
— Рассказывайте, — потребовала я, когда дверь за дворецким закрылась.
Женя сверкнул белоснежной улыбкой:
— У нас для тебя две новости, как водится, плохая и хорошая. С какой начинать?
— На твой вкус.
— Ладно, начну с хорошей. Трупа нет. — Женя заметил, как болезненно скривился Костя при слове «труп» и поспешно поправился: — Я хочу сказать, что тело — в каком бы состоянии оно ни было — мы так и не нашли. Костя обзвонил больницы и морги, я проверил по своим каналам — глухо. Никого, похожего по описанию на тебя, не поступало.
— Потрясающе, — я не смогла удержаться от сарказма. — Королева в восхищении. Если это хорошая новость, то боюсь даже представить, какая плохая.
— Глупая
— Вот спасибо! — возмутилась я. — Учитывая, в какой аварии это тело побывало, вряд ли оно сейчас представляет из себя что-то приличное. А плавать в колбе с физраствором в лабораториях Корпорации мне что-то совсем не улыбается. Лучше сразу сдохнуть.
— Юля, не начинай! — брови моего друга опасно сдвинулись на переносице, и я поспешила перевести разговор на другую тему:
— Так что там за плохая новость?
— Собственно, ты ее уже озвучила, — снова вступил в разговор Женя. — Я проверил новостные сводки и кое-какие закрытые каналы — действительно, все произошло в точности так, как ты описывала. Это подтверждает и водитель фуры — я ознакомился с протоколом допроса. Так вот, самое скверное, что, по мнению экспертов, при таком развитии событий водитель легкового автомобиля должен был получить повреждения, несовместимые с жизнью. Хоть я и не любитель очевидных выводов, но очень похоже, что кто-то поддерживает твой мозг в жизнеспособном состоянии. Только вот вопрос в том — кто и с какой целью. Следов Корпорации пока не видно, хотя это не доказательство того, что она тут ни при чем… — Женька задумчиво взъерошил волосы. — Прямо детектив какой-то. «Голова профессора Доуэля».
Нестерпимо захотелось взвыть от отчаянья и постучаться лбом об стол. Но я подавила бунт в зародыше и заставила себя улыбнуться — лукаво и дерзко:
— Бери круче: «Голова профессора Доуэля наносит ответный удар».
Мы с Женькой посмотрели друг на друга и неожиданно расхохотались. Не знаю, что смешного нашел в моих словах весельчак белль Канто — возможно, его позабавила моя неуклюжая бравада. Мне же просто необходимо было выплеснуть эмоции, и я предпочла сделать это в смехе, а не в рыдании.
Костя сочувственно покачал головой — слишком хорошо меня знал, чтобы не распознать в хохоте истерические нотки — но даже он не смог сдержать улыбки, глядя на двух гогочущих придурков.
— Да у вас тут, я смотрю, веселье в самом разгаре, — насмешливо произнес мелодичный, превосходно поставленный голос. — Как я удачно зашел.
Мы обернулись. В дверном проеме, опираясь плечом о косяк, стоял полуэльф. В первое мгновение мне стало жарко — показалось, что этот тот самый синеглазый менестрель, с которого начались мои приключения. Потом пригляделась — нет, глаза у него были вполне человеческие, серые. А ведь цвет радужки для носителя эльфийской крови — это больше, чем просто деталь внешности: он указывает на наличие или отсутствие магического Дара.
Парень был невероятно красив — что вовсе не странно для полуэльфа. Удивительно, что при своей эльфийской красоте он был похож на мужчину.
Поймите меня правильно, я ничего не имею против эльфов. Представители Старшего Народа потрясающе, божественно, безукоризненно красивы. Мне нравится смотреть на эльфов. Как нравится смотреть на античную статую, на грациозное и изящное женское тело, на ухоженных стильных мальчиков из гей-клубов… Вы понимаете, о чем я. Эстетическое наслаждение. Мужчину не оценивают такими категориями.