Чтение онлайн

Он сидел, опустив лицо, и я не видела его глаз, но чувствовала исходящую от него растерянность. У меня перехватило горло от страха и щемящей, почти материнской, жалости. Я взяла его за руку. Помолчала пару секунд, восстанавливая дыхание: голос должен звучать твердо и уверенно, и неважно, что на душе скребут кошки.

— Жень, ты вот сейчас полную ерунду говоришь. Во-первых, мы пошли за тобой по собственной воле. Припомни — ты не хотел меня брать, я сама напросилась. И в эту историю втравил меня вовсе не ты, Луч Воздуха я нашла гораздо раньше. Во-вторых, и в главных. Именно ты, прости за пафос, залог нашей победы. Я — всего лишь средство, компас в умелых руках, Вереск просто прикрывает твой тыл. До сих пор все получалось

так удачно, потому что ты в это верил. А мы верили в тебя. И сейчас, когда мы зашли так далеко, у тебя нет права сомневаться. Верь, пожалуйста.

Женька поднял голову и слабо улыбнулся.

— Ты и покойника воодушевишь самому себе могилу копать.

— Комплимент сомнительный, но все равно спасибо.

В ореховых глазах сверкнули знакомые искорки азарта.

— Ладно, я пойду. У нас там инструктаж и тренировки. Присоединяйся.

День, как и обещал Женька, выдался насыщенным, но вот насчет «Присоединяйся» — это мой друг явно погорячился. Из чистого любопытства я попросила Лесси отвести меня на тренировочную площадку. Женя и Вереск в компании нескольких молодых вампиров под руководством Фар-Эстеля выделывали такие кульбиты, что у меня закружилась голова от одного взгляда на них. (Как и следовало ожидать, сломанную руку Вереска и разбитую скулу Джаниса Эль-Ристафаль вылечил по первому требованию вождя.) Мои задачи были куда проще, хотя жаловаться на скуку мне тоже не приходилось. За неполные восемь часов я успела:

запомнить основные правила поведения в Долине (первое и главное правило звучало так: «Никакой самодеятельности.» Вернее, это было второе правило. Первое предписывало держаться от Долины подальше);

научиться пользоваться магическим самострелом (меткость, конечно, оставляла желать лучшего, но предполагалось, что я буду из него палить тогда, когда промахнуться уже сложно);

освоить небольшой арсенальчик магических артефактов (в основном защитного характера);

изучить походную аптечку, а в придачу к ней — правила оказания первой помощи.

Словом, к вечеру я, хоть и падала от усталости, была вполне довольна собой (чего нельзя сказать об Эль-Ристафале: когда я явилась к нему на контрольный осмотр, он тут же принялся бухтеть что-то о недопустимости переутомления в восстановительный период).

Женька ушел в реал еще засветло, напоследок предупредив, что подъем предстоит скорее «поздно ночью», чем «рано утром». Напуганная этим предупреждением, я тоже отправилась в постель в необычайную для себя рань — на часах не было еще и одиннадцати. Утомленная подготовкой к экспедиции, я была уверена, что засну, едва добравшись до подушки, — но сон не шел. Небо за окном медленно синело, начали вспыхивать первые звезды. Негромко стукнула дверь соседней комнаты — Вереск отправился спать. Звуки дневной жизни Зингара постепенно стихли. А я все еще ворочалась в постели, перекладывая подушку, комкая одеяло, сминая простыню в безуспешной погоне за Морфеем.

Пожалуй, впервые с того момента, когда Женька принял меня в команду, мне стало по-настоящему страшно. До этого опасность была эфемерная: не верилось до конца, что Корпорация может причинить нам серьезный вред. Наутро же мне предстояло выживать в схватке с реальными монстрами, некоторые из которых вполне способны убить человека одним плевком. А мои соратники, при всех их достоинствах, вовсе не супермены.

Было странное ощущение, что все идет правильно и неправильно одновременно. Наверное, так может себя чувствовать неопытный прыгун с трамплина: вот он стремительно несется вниз, набирая скорость, и знает, что другого пути нет, но знает и то, что впереди — обрыв, одно неверное движение — и можно запросто сломать себе шею. Только в отличие от этого гипотетического прыгуна, я не представляла, какие движения —

верные.

Два месяца назад я злилась, что судьба играет со мной в поддавки. Я хотела бросить ту жизнь, которая была навязана мне исподволь (вернее, в которую я сама забрела, бездумно следуя проторенной кем-то дорожке), бросить привычный, уютный, но как будто снятый с чужого плеча мирок, чтобы налегке отправиться на поиски себя. И у меня это получилось — да так, как я и мечтать не могла. Мой мир остался так далеко, что я не смогла бы в него вернуться, даже если бы очень захотела. Я прошла долгий путь. Нашла друзей, приобрела несколько полезных навыков, поучаствовала в захватывающих приключениях. Почти влюбилась. Но не приблизилась к себе ни на йоту.

Почему я здесь — благодаря или вопреки? Почему я участвую в этом квесте? Потому что это мой квест? Или потому что я снова растворилась в тени сильного мужчины, как когда-то незаметно для себя стала частью Андрея? Ведь Женькиному обаянию порой поддается даже лорд Дагерати, а у меня такая… гм… пластичная психика.

Что изменится, если я уйду? Эта мысль так поразила меня, что я, не в силах оставаться в безвольно-лежачем положении, села на кровати. Машинально коснулась телепортационного браслета. Это так просто: переверни пластину — и ты за сотни километров отсюда. И Женя с Вереском пойдут в Долину вдвоем. И очень скоро — через сутки максимум — я узнаю, какова моя роль в этой игре. Если они найдут Луч Воды и вернутся — значит, нет ее, этой роли, она существует только в моей голове, и все это время я слепо тянулась за харизматичным лидером, снова по крупицам теряя себя. А если они погибнут… это не обязательно будет означать мою вину. Никто не посмеет меня осудить. Никто.

Кроме меня.

Я снова легла. Пусть я не нашла себя. Пока не нашла. Я не знаю масштаба своих желаний и не вижу границ своих возможностей. Но я точно знаю, чего не смогу никогда: бросить друзей на поле боя. Даже если расклад сил очевидно не в нашу пользу.

От этой мысли неожиданно стало легче. Нет, на меня не снизошло внезапное просветление, и глобальные вопросы по-прежнему оставались открыты. Но я осознала, что, по крайней мере, здесь и сейчас у меня нет никакого выбора, а над всем остальным можно поразмыслить потом.

Как говорила Скарлетт О'Хара, я подумаю об этом завтра. А лучше через неделю. Если доживу.

Я смотрела на ватрушку с отвращением. Ватрушка смотрела на меня с укоризной. «Я такая теплая, такая румяная, такая аппетитная, — говорила она. — Разве можно меня не хотеть?» В самом деле, выпечка была великолепна — надо отдать должное неведомой мастерице, которая не поленилась встать посреди ночи, чтобы приготовить завтрак для нас и вампиров из разведгруппы. Но каждый кусочек мне приходилось проталкивать в горло с таким усилием, словно я жевала землю. И даже подогретое молоко не помогало. Пищеварительный тракт отказывался понимать, чего от него хотят в начале пятого утра. Я пыталась объяснить это Фар-Эстелю, но вампир сухо ответил, что следующая возможность поесть представится еще очень нескоро, а обитатели Долины вряд ли будут настолько любезны, чтобы выслушать мою лекцию о физиологии органов пищеварения.

В дверь просунулась взлохмаченная Женькина голова:

— Юлька, ты готова?

Я отложила недоеденный кусок ватрушки в сторону — все-таки это выше моих сил — залпом допила остатки молока и поднялась из-за стола.

— Готова.

Голова исчезла, но через секунду снова появилась в комнате вместе с хозяином. Женя окинул быстрым взглядом комнату, убедился, что мы одни, и все равно, подойдя ко мне, понизил голос:

— Слушай, я хотел тебя предупредить. Не исключено, что Фар-Зингаро или Алана, его жена, захотят сделать тебе подарок за спасение сына…