Чтение онлайн

– Ты не сердишься на меня, среброликая?
– наконец спросила она.
– Должна сердиться...

– За что? За твою искренность? За твою доброту ко всему живущему?

– Объясни мне...

– Иногда, чтобы понять, нужно прервать бег, иногда - продолжить.

– К чему ты толкаешь меня?!

– Я обозначила твой главный недостаток: сомнение.

Лереми опять опустила голову, скрывая разочарование, выразившееся в кривой усмешке.

– После какого по счету зелья к нам приходит способность говорить красивыми и бессмысленными загадками?
– прошептала она, не найдя иных слов.
– Вот интересно...

– После семнадцатого, - по голосу Лереми поняла, что Деала улыбается под вуалью.
–

Вместе с отказом от слуха. Пусть солнце Эдо осветит твой путь, Лереми, и истают тени сомнений.

Она легонько коснулась макушки девушки прохладной гладкой ладонью и ушла. Тогда Лереми подняла голову, всмотрелась в расплывшийся мутным блином опустевший круг площади.

Сомнение... Как избавиться от него? Осан обозначил границу: когда тебя отпустит Наао, Деала тихонько толкает в спину: беги! Но это не путь среброликой. Только безкастовых приходится вести за руку по их пути. Все касты, и, особенно, главные касты, выбирают свою дорогу и идут по ней сами. Одни. И Лереми не нужна ни поддержка, ни чужие планы, которым так просто и нетревожно следовать! Но какое знамя поднять над головой, чтобы легче было бежать одной? Шелтон говорит, есть много миров и все они равны - и это правильно и красиво. Но Сента создала свой разумный народ таким, каков он есть... и это тоже правильно и красиво! Что еще говорит Шелтон?: «Сента доверила своим разумным самое дорогое - свою жизнь, но, вместе с этим, лишила свободы... Тюремщица!»

Лереми нахмурилась: «А ведь Земля также доверилась своим разумным детям - и те погубили ее. Наверное, она дала им слишком много свободы. Или поторопилась открыть им двери в иные миры, не дождавшись, пока дети повзрослеют».

Она резко вскинула голову: «Так может, и Сента - не тюремщица? Придет час, и она откроет своим детям двери в иные миры. Но сделает это сама, а не по принуждению чуждого, землянина! О, он не лжет о чужих мирах! Он лжет тогда, когда ставит условием отречение от своего!»

Она вскочила, ринулась бежать и остановилась лишь у шатра знакомого торговца.

– Шестое... зелье!
– тяжело отдыхиваясь, потребовала всезнающая.
– Я ЗНАЮ, что ты его уже привез!

– А цену тоже знаешь?
– хитро прищурился тот.
– Покопаешься в прошлом моей супруги. Но так, чтобы никто не узнал.

– Годится.

Торговец кинул Лереми пузырек со светло-голубым содержимым, и она стиснула его в руке, как путеводную нить.

– Ну что ж, веди к жене, - Лереми холодно усмехнулась, про себя удивляясь непривычному ощущению в мышцах лица от маски равнодушия. В глазах торговца были те же холодные камни, что у всех. Если он и узнает нечто, компрометирующее супругу, это знание уже не успеет повредить никому в Наао. Все страхи, сомнения, обиды скоро растворятся, исчезнут в общем море ничто...

Если, конечно, Лереми не узнает, как предотвратить катастрофу.

Энжет

В дальний путь они отправились вчетвером. Трое стражей-дезертиров и молодой преумножитель знания. Энжет предпочел дорогу через водные просторы, рассудив, что это и более безопасно, и менее приметно. Южный морской путь издревле бороздили не деревянные корабли. Здесь пролегал путь миграции меанов - огромных древних животных, служащих сенторианам перевозчиками. И Энжет купил четыре места на живом корабле.

Меан достигал размеров дворца Наао к своему десятому восходу Кана, самые крупные известные особи были еще вдвое больше. Это были миролюбивые травоядные твари, питающиеся широко распространенной водорослью - анат. Обтекаемой каплевидной формы тело, четыре конечности, превращенные в широкие ласты, и мощный хвост. Особый интерес для сенториан представляла кожная складка на спине зверя. Изначально она была предназначена для потомства, появляющегося на свет беспомощным и неспособным к жизни в открытой воде, но уже многие сотни восходов

Кана сенториане использовали огромных животных в качестве перевозчиков, обманом занимая место их выводка, а юные меаны выращивались отдельно от родителей, в специальных инкубаторах. Была выведена порода меана с увеличенной кожной складкой, укрепленной осевыми отростками позвоночника. Такого выбрал сейчас Энжет.

Как и все пятьдесят пассажиров рейса, он натерся пахучей смесью, чтобы живой корабль принял его за беспомощное потомство и выпил снотворное зелье. Затем быстро, пока зелье не начало действовать, поднялся к водному вольеру, где дожидался пассажиров молодой меан. Меланхолично покачиваясь на водной глади залива он задумчиво дожевывал последние длинные пряди водорослей. Кожная складка, подпираемая отростками позвоночника, возвышалась на его спине прозрачным, на вид хрупким стеклянным шатром. Тварь, подобно большинству животных Сенты, имела непигментированную кожу и мышцы. Был виден пульсирующий шар сердца, коричневая глыба печени, сизые петли длинного кишечника, и в большой голове сквозь студневидные швы черепа просвечивала желтоватая масса небольшого мозга.

– Не очень-то он умен, - хохотнув, заметил спутник Энжета, Енел. Тот усмехнулся:

– Сердце здоровое, нам этого довольно.

– Я предпочитаю северный морской путь, на деревянных кораблях, - вмешалась Нэита, девушка-страж.

– Решаю здесь я, - напомнил Энжет.
– Нам нужно как можно скорее добраться до базы землянина на темной стороне. На меане быстрее.

Тут спорить не стал никто, даже преумножитель, желчный, язвительный, будто вобравший все худшие качества своей касты. По деревяному мостику они перешли в прозрачный шатер на спине меана и улеглись в камеры для сна, образованные складками кожи поменьше. Энжет слышал, как с громким хлопком закрылись створки шатра, и затем огромное сильное тело повлекло его куда-то в глубину. В животе возникла и исчезла неприятная пустота, но снотворное зелье уже брало власть над телом. Скорость движения переставала ощущаться. Под мерный рокот крови меана, текущей по гигантским трубам сосудов, Энжет засыпал.

Сон, вопреки заверениям торговца зельями, оказался тревожным. Снилась погоня за дезертирами, снилась шепчущая на земном языке тарабарщину среброликая под серебристым покрывалом. Снилась Кейла с чужими белыми глазами, дирижирующая безумной толпой на площади Наао, снилась поблескивающая в лучах Эдо стена ничто, постепенно заслоняющая горизонт... И похожие сны, видимо, терзали спутников. Они ворочались в соседних камерах, порой вскрикивали что-то. А меан послушно и бездумно, повинуясь зову древнего инстинкта своего вида, уносил их все дальше и дальше от Наао.

Что Энжет искал на темной стороне, он и сам не знал. Одно он знал точно: землянину есть, что скрывать. Это чувствовалось в его взгляде и жестах. О, стражу отлично натаскивают на поиск врага, чуждого в мире родного! И все новые знание, умения Энжета подтверждали: землянин - враг и землянин замыслил нечто опасное для Сенты. Не потому ли среброликие загружают его касту нелепыми, но утомительными заданиями, что боятся, как бы опасность землянина не почувствовала вся стража?

Он увлек своими сомнениями многих в родной касте, но для дальнего путешествия придирчиво выбрал двоих - Енела и Нэиту. Ненавидели землянина многие стражи, но только эти двое оказались столь же упрямы, рассудочны, и последовательны в своей ненависти, как Энжет. Вот преумножители знания все как один поддерживали планы Шелтона, и несогласного с мнением большинства пришлось долго искать. Наконец, Енел вывел Энжета на одного молодого преумножителя, обиженного на землянина за то, что тот выгнал его из какой-то там третьей вспомогательной группы исследователей. Выгнали преумножителя, надо понимать, за слабые знания... но тут Энжету пришлось довольствоваться тем, что есть.