Error 404
Шрифт:
Деала выступила вперед.
– Я вижу ваши доказательства, - по-всегдашнему спокойно сказала она.
– И я готова дать ответ.
Лереми затаила дыхание. Она уже прочитала ответ в мыслях Деалы. Вот только решится среброликая сказать правду или соврет?
Прочитав сомнения юной, Деала весело тряхнула головой.
– Виновна!
– объявила она страже и совету.
– Виновна в сокрытии части информации о землянине от советов и Сенты. Виновна в запрещенном внушении своих мыслей всему Наао. Виновна в подмене видений среброликим.
Совет лишь вяло повернул головы на голос главной и вновь продолжил тихую спокойную беседу. Одурманены, все они
– Какая подлость...
– не выдержал один молодой. Лереми узнала товарища Энжета - Енела.
– Вы пойдете с нами, - непреклонным тоном обявил старший страж Деале. И, подойдя, довольно грубо ухватил ее за плечо, повлек к выходу.
– Прошу вас, сделайте это в зале памяти, - прошелестел голос Деалы, когда среброликую проводили по коридору, и Лереми в ужасе стиснула голову. Что здесь творится? Предательница-среброликая спокойно просит стража, чтобы тот убил ее в зале памяти дворца. И совет молчит!
Она бросилась в зал. Дыхание сперло от мощной волны тяжелого зелья, заслезились глаза, но Лереми подскочила к одному вялому всезнающему, вцепилась в складки серебристого одеяния.
– Среброликая призналась в предательстве! Она скрывала, что конец мира близок! Скрывала от всех! Что вы молчите?! Нужно остановить землянина, пока не стало поздно! Ирвен! Ведь раньше вы выступали против Деалы и Шелтона, я помню!
Она так сильно дернула его вуаль, что та отвалилась. Лереми отпрянула от открывшегося лица среброликого - серебристого и твердого, как металл, неподвижного, как лицо статуи, спокойного и равнодушного, как сама смерть.
– Объявите эвакуацию, - все-таки хрипло, отчаянно сказала Лереми.
– Что-нибудь... Ирвен! Вы же можете!
Рот среброликого искривился.
– Пятьсот тысяч жизней, - глухо сказал Ирвен, слепые глаза всезнающего повращались и остановились на Лереми.
– Что-о?!
– Пятьсот тысяч жизней должна отдать Сента, чтобы откупиться от Вселенной. Деала предложила такую плату, и мы были вынуждены принять ее, потому что другие варианты еще хуже, - прошептал Ирвен.
– Эвакуации не будет. Иди, девочка. Умри с достоинством.
– Ах, вы!
– не помня себя, Лереми опрокинула треножник с курящимися зельями и кинулась к выходу. В коридоре ее перехватил Енел.
– Энжет отправился к Границе. За Шелтоном, - сообщил он.
– Я знаю!
– Да, точно, - страж принужденно хохотнул.
– Хочешь поговорить со всезнающей - молчи... А что меня ждет в будущем, ты знаешь?
Лереми взглянула ему в глаза и увидела давешние холодные глыбы камня.
– Смерть. Ты не уйдешь из Наао, останешься тут, сдерживать зараженных тварей. И ты выбрал этот путь еще до того, как я тебе о нем сообщила, - пробормотала она, и Енел отпустил ее. Лереми выскочила на площадь дворца.
«Что делать, что делать?!» - лихорадочно повторяла она. Если б шестое зелье давало способность смотреть будущее вширь! Можно было б сделать выводы, кому и где скорее потребуется ее помощь. Можно было б расставить приорететные цели. Но шестое зелье наоборот углубляет предвидение. И Лереми то видела страшную гибель родителей, то разорванную на долгие акаты связь с Энжетом, то Кейлу на помосте, отступающую от серебристой волны ничто, заливающей площадь. Видела все это... и не знала, куда прежде бежать. Все-таки, плюнув на строгий кастовый запрет, Лереми послала мысленное предупреждение родителям и ободрила брата. Затем бросилась к Кейле, в шатры распознавателей - эта каста совсем переселилась на площадь Наао.
Подбегая
– Волна ничто идет с Границы на Наао, - едва опустившись, закричал всевидящий. Распространяется стремительно: я обгоняю ее всего на пол-аката. Немедленно покидайте город!
В толпе раздались пораженные возгласы: «это все эксперимент!», «Пол-аката!
– значит, ничто уже в предместьх Наао...» А Лереми замерла на месте, не дыша. Во время речи всевидящего она скользнула в его прошлое, эта отворенная дверь, казалось, так и звала: загляни! И увиденное повергло нет, не в ужас - в оцепенение, как слишком страшный, опасный для рассудка кошмар. Лес в пол-акате пути от Наао пожирало ничто. Листва растворялась еще на ветвях и с шелестящим серебристым звуком дождем лилась на землю. Стволы деревьев оплывали, растворялись, вливаясь в реку ничто, текущую по всем дорогам и вне дорог. Немногие спасшиеся от первой волны искажений сенториане предместий бежали под защиту каменных стен столицы. Лереми помнила, как эти высокие и широкие полосы камня не понравились ей в первый визит в Наао, они казались лишними в воздушной архитектуре города. Сейчас же она содрогнулась, представив, как легко ничто заполнило бы улицы Наао, превратило все постройки столицы в себя, если б у города не было каменной защиты.
Никто больше не рисовал пред юной всезнающей картины радостного будущего Сенты. Она видела все: как сенториане тонут в море ничто, как, не успев захлебнуться, они растворяются в нем, как другие пытаются поставить барьеры чуждому, и как оно сметает и барьеры, и тех, кто их ставит, отравляя воздух и воду, отрезая все возможности сдерживания этого ужаса.
Лереми моргнула и вернулась в реальность. Оглянувшись, она увидела Кейлу. Распознавательница застыла на выходе из шатра, одна рука так и замерла, придерживая полог. Девушка резко побледнела, губы беззвучно шевелились.
– Кейла!
– крикнула Лереми, бросаясь к ней. Распознавательница вздрогнула:
– Лереми, это ты. Он все-таки предал меня!
– Шелтон? Он предал всех нас!
Кейла отпустила полог. Качнулась, лишившись его подержки, но на ногах устояла.
– Я верила ему.
– А я верила Деале, - Лереми прищурилась.
– Но почему ты так уверенно говоришь о предательстве Шелтона? Быть может, просто не удался эксперимент?
– Я чувствовала, что он предаст!
– с отчаянием крикнула Кейла.
– Но молчала. Я тоже предательница. Энжет прав, я хуже, чем никто!
– Не казнись, - радостная от того, что подруга смогла признать ошибку, Лереми даже попробовала улыбнуться.
– Деала туманила нам разум, но ее воздействие исчезло. Нужно думать, что делать сейчас.
Кейла выпрямилась.
– Для распознавателей в такой ситуации возможен только один путь, - с достоинством молвила вечная гордячка.
– Я останусь на площали и буду воскуривать зелья, сдерживающие чуждое. Прости, Лереми.
- Пусть твой путь вновь станет прямым, - оторопело пожелала Лереми. Хотела добавить: «прощаю», видя, что Кейла этого ждет, но не смогла. Картина того, как предместья Наао поглощает ничто, все еще стояла перед глазам, а вопли умираюших там сенториан звенели в ушах. И слова прощения застряли на языке. Никогда она не простит Кейлу, как никогда не простит себя! Одна спряталась от ответственности, доверив принятие решений чуждому, другая с радостью приняла покровительство Деалы и легко отдала среброликой свое право на собственное мнение.