Чтение онлайн

Небольшой грузовой транспорт с ручным управлением на огромных дутых колёсах неожиданно вылетел из-за гигантского гусеничного тихохода. Он нёсся прямо на Ардина, и тот проворно отскочил в сторону. Гусеничный тихоход замер и обиженно просигналил, а колесный транспорт уже унёсся к космопорту.

– Вот, бешеная! – подивился Ардин, провожая взглядом машинку. Только теперь он сообразил, что в сторону, подобно испуганному зверьку, можно было и не отскакивать: его костюм легко выдержал бы этот удар.

 «Хорошо, что мой финт, кажется, никто не видел», - малодушно порадовался он.

Ардин

вручную вывел птерокар со стоянки на поле для взлёта. Сейчас нужно было подключить костюм к системе летательного аппарата, но он медлил. После кошмарного сна не хотелось срастаться с птерокаром, становиться им. Ардин всё ещё боялся, что мир вокруг начнёт сжиматься и таять. Но пассажирский лайнер не будет ждать, когда он справится с иррациональным страхом... Ардин подключился к системе птерокара и дал команду на взлёт.

Маленький летательный аппарат вынырнул из океана атмосферы и очутился в другом – космическом, холодном и бескрайнем. Пассажирский лайнер в отдалении, похожий на огромное сплющенное в горизонтальной плоскости яйцо, важно плыл к красному маячку гиперпространственного перехода. Серо-желтая стыдливая Джийя напрасно куталась в тонкий, редкий покров облаков. Её истощенная поверхность была открыта взору космоса, и он глядел на неё с жалостью и некоторой толикой брезгливости, как глядят на высохшую грудь старухи. Ардин споро отключился от части общего каталога планеты и в почти тишине, сконцентрировавшись, быстро догнал лайнер.

Лайнер шёл по узкому гиперпространственному тоннелю. За большими обзорными иллюминаторами главного коридора перекатывались перламутровые волны – хоть и яркое, но однообразное зрелище, к тому же неприятное, болезненное для глаз. Пассажиры попрятались по каютам или отдыхали в залах развлечений. Один Ардин вышел в коридор и любовался видом из окна. В сиянии волн, наслаивающихся одна на другую, виделись какие-то странные фигуры. Их головы были раздуты наподобие пузырьков, длинные тонкие конечности переплетались. Существа на мгновение выныривали из перламутровых волн и вновь скрывались в них, соединялись с ними.

«Бред или правда?» - в который раз думал Ардин. Известны существа, живущие в открытом космосе, один всего вид, зато какой! Преогромные, в личиночной стадии они обитают в ядрах планет, а потом вырываются наружу. Так почему не быть жизни в гиперпространственных тоннелях?

– Симпатичные твари, да? – негромко спросил незнакомый голос, и Ардин обернулся. У соседнего иллюминатора стоял джийанин в изношенном, когда-то белом костюме космолетчика. Впрочем, Ардин узнал форму только по остаткам былого цвета: странный владелец убрал вторую пару рук и все в норме видимые металические сочленения накрыл кремниевым пластинами. В области груди эти пластины вспучивались двумя полушариями. Талия существа была столь тонка, что, казалось, может переломиться в любой момент, защитные детали с плеч и бёдер убраны. Зато добавлены другие – плавные, округлые. Неясного назначения, но безусловно привлекательные, обрисовывающие удивительно притягательный для взгляда изящный силуэт.

– Существ в гипере видят многие, но немногие рассказывают о них знакомым, боясь, что их примут за сумасшедших.

Вот почему эта сверхоригинальная форма жизни до сих пор не исследована. А жаль! Пожалуй, для тех, кто подчинил себе Вселенную, механизм существования вне её, в гипере, остаётся единственной загадкой, - голос джийанина был нежен, мелодичен, будто кто-то перебирает тонкие металические туго натянутые струнки.

Ардин поморщился:

– Вы долго готовили эту реплику? – едко заметил он.

Джийанин смешался, тонкое лицо нервно дёрнулось. Ардина странно укололо это мгновение. Не неприятно, не болезненно… необычно. Странный собеседник! На это лицо хочется смотреть бесконечно долго. Словно его создавали как воплощение красоты и гармонии. Заметив затуманившийся взгляд Ардина, джийанин воспрянул духом и звеняще рассмеялся.

– Вы всегда такой любезный? А я уже подумала: вот вежливый джийанин...

Этот джийанин говорил о себе в женском роде. Довольно необычно. За всю жизнь Ардин общался всего с двумя… женщинами. Такое психическое расстройство было редко. Ардин по серийному номеру костюма поискал джийанина в каталоге, и нашел нечто еще более странное: в каталоге в данный момент джийанин, стоящий перед ним, отсутствовал! Значит, или сверхвысокий уровень секретности или...

«Что еще? Отключенный от каталога джийанин?! Нет, невозможно».

– Да, меня сейчас нет в каталоге, не ищите, - сообщил джийанин, заметив отсутствующее выражение лица Ардина.
– Роум, - красиво смутившись, представился он. – Но мне будет приятней, если вы будете звать меня Роума. Звучит мягче, правда? – джийанин улыбнулся и опять уставился на Ардина глазищами в пол лица. Выглядело завораживающе. Пока воронки странных глаз Роума не засосали его бесповоротно, Ардин проверил по общему каталогу все ссылки на психическое расстройство нового знакомого, но ничего, вдохновляющего на очередную мягкую ехидцу, не нашёл.

– Я не могу найти, ваше психическое расстройство ведь безвредно? – наконец выдал он. Роум опять улыбнулся. Тонкое лицо стало истинным воплощением демонической тайны.

– Для меня – безвредно, а для окружающих… Зависит от того, что вы вкладываете в слово «вред». Если понимать под «вредом» непосредственное нарушение целостности вашего тела, безусловно, я безвредна. А если посмотреть шире и назвать «вредом» безвозвратное нарушение покоя вашей личности, безусловно, я вредна.

За иллюминатором в перламутровых волнах прорезалась широкая чёрная трещина. Лайнер низко загудел, предупреждая пассажиров о переходе в обычное пространство. Эти события очень вовремя отвлекли Ардина от созерцания необычного лица Роума.

Тоннель вывел лайнер в систему невзрачного красного карлика. Пока зона перехода набирала энергию для открытия следующего тоннеля, лайнер завис над первой по счёту планеткой от местного солнца. Капитан лайнера выбрал эффектное зрелище - зону терминатора, границу света и тьмы на планете. Тонкий светлый серп дня и массивный, непроглядно-чёрный шар ночи.

– Эта планета всегда обращена к солнцу одной стороной, - сказал Роум. – Значит, здесь вечный день и вечная ночь. Плохо, когда нет выбора, правда?