Эпоха героев
Шрифт:
— Я…
— Аланна! Вел!
Мэддокс, Оберон и Фионн с очень нахмуренными бровями вбежали в пещеру. Я не знала, кто из нас четверых был больше потрясён, увидев нас валяющимися на полу.
Дракон оказался первым, кто подбежал к нам. В защиту его истеричного дракона должна признать: он выглядел одинаково обеспокоенным за обеих.
— Какого хрена здесь произошло?
Объясняла я — насколько могла. Веледа тут же вскочила на ноги и, к моему удивлению, укрылась в объятиях Оберона. Тот, с самым свирепым выражением лица, какое я когда-либо у него видела, снял свой красный
Мэддокс поступил так же — снял свой чёрный плащ и поднял мой кинжал, тот, что я уронила. Потом убрал мои оружия в ножны на поясе.
Фионн носком сапога пнул один из отсечённых щупалец.
— Это был мьюрдрис, — сказал он. — Один из таких зверюг свёл с ума моего хорошего друга. Бедный Фергус. У него так и не встала челюсть на место.
— Ты сказал… мьюрдрис? — переспросила я, тяжело дыша. Про челюсть бедного Фергуса я даже думать не хотела.
— До войны они плодились, как пейсты. Откладывали яйца в устье, на севере. Их было так много, что река получила их имя. Их визг мог быть смертелен, но они вымерли много десятков лет назад.
В моей голове до сих пор звучал крик — слабым эхом.
— А этот не вымер. Это была самка, и у неё были детёныши, а значит, где-то в этих подземельях должен быть и самец. — Я сделала паузу, вспоминая то, что видела в существе. — И живой лес.
Все уставились на меня.
Фионн сплюнул.
— Какой ещё, к чёрту, живой лес?
Мэддокс был бледен как полотно, пока осматривал мои раны.
— Вперёд, Оберон. Расскажи им, что всё это время скрывал Инис Файл.
Глава 31
Аланна
Я вовсе не говорю, что твои землекопы не умеют работать.
Но у меня в вестибюле двадцать три семьи фэй, жалующиеся на то,
что нечто колоссальное врезалось в корни их деревьев-домов.
Ты мог бы, пожалуйста, проверить, в ту ли сторону ты ведёшь раскопки?
Письмо Паральды Утреннего Ветра к Гобу Ледяному Молоту
Оберон не отходил далеко от Веледы, пока вёл нас обратно по туннелю к первой пещере.
— Буду признателен, если вы не скажете Волунду, что обнаружили это. Это главное наследие его рода. Причина, по которой они никогда не покидали это место и ради которой делают всё… и терпят. А ещё — причина его безумия.
Последнее он пробормотал себе под нос.
— Как вы сюда попали? — спросила я, кутаясь в плащ. С ума сойти, но в тот момент я даже скучала по жаре пустыни.
— Твой спутник летает очень быстро, когда волнуется. Мы прошли по тайному ходу у колодца, под особняком.
Очередной молчаливый намёк — об этом тоже не стоит распространяться.
— А Орна? Богини, она,
Мэддокс фыркнул:
— Этот меч не знает, что такое страх. Сейчас, если наши верблюды уже вернулись, она наверняка орёт в конюшне. Не дала нам её забрать.
Ну, никто не мог бы упрекнуть Орну в неверности своим принципам.
Мэддокс создал несколько огненных шаров, и они поплыли вокруг нас, освещая путь. Ни Фионн, ни Веледа не могли видеть в темноте, а мне, хоть и нравился трюк с тьмой, всё же больше по душе был естественный свет.
Оберон свернул в один из многочисленных туннелей. Без колебаний. Его шаги были уверенными. Он бывал здесь не раз.
— Некоторое время после войны, пока первый Нессия только занял трон, все выжившие фэй из Борестеля верили, что смерть Ксены и вправду убила всё живое в этих краях. Так оно и выглядело. Они прочёсывали пустыню вдоль и поперёк, в поисках хоть одной травинки, которая могла бы подарить надежду — но не нашли ничего. Большинство решили переселиться в другие регионы Гибернии, потому что здесь их магия просто выгорала. Моя семья — одна из тех, кто ушёл. — Он провёл рукой по пепельным прядям и косам. — А предки Волунда остались. Приспособились как могли. Остались верны тому, что некогда было королевством фэй, самым процветающим местом континента. Пока однажды, с его прапрабабушкой, не случилось нечто, похожее на то, что произошло с Вел сегодня… Она упала. И обнаружила место, куда пролитая кровь богини не дошла.
Мы добрались до конца туннеля, и дыхание застряло у меня в груди. Я машинально вцепилась в руку Мэддокса. Огонь вокруг нас замерцал.
Пещера, что раскинулась перед нами…
В ней уместился бы Айлм. И На Сиог. И Телми.
Слева и справа вились узкие дорожки из тёмного камня, спускавшиеся всё ниже — к далёкому дну. Солнце не освещало это место, но светилась сама природа, изобилующая повсюду.
Это было похоже на то, что я видела через мьюрдрис, но куда больше. Глубже.
Мы спускались, не сводя глаз с увиденного, заворожённые. Даже Фионн разинул рот.
Почва была плодородной, на ней росли поля пшеницы и ячменя, сады с дурманом, вербеной, валерианой, полынью и можжевельником. Великаны-дубы соседствовали с буками, вязами, орехами и липами. Колокольчики каскадом сползали со стен, из других туннелей струились ручьи, были пруды, озёра, рощи и холмы.
И всё это мерцало. Излучало магию.
Из клёнов сочился сироп, словно угощение, и стекал к их корням.
Жилки на папоротниках напоминали звёздные скопления, а по поверхности воды плыли настоящие кувшинки, гиацинты и водные салаты.
Там были рыбы, стрекозы, черви и муравьи. Блуждающие огоньки порхали над источниками. Не имело значения, было ли сейчас лето, осень или весна — магия удерживала цветы раскрытыми, а плоды — спелыми.
И я была уверена, что этот подземный мир скрывает гораздо больше, как в случае с мьюрдрисами. Существа, жившие до войны, сохранялись здесь.
Там была… жизнь.
Аромат всей этой растительности и всего, что она значила, нахлынул на мои чувства.
Рядом Мэддокс громко чихнул.