Чтение онлайн

Сначала он не сразу понял, в чём дело. Способности как-то сами по себе пошли на убыль. В какой-то момент практически не приходилось больше сдерживаться — Надпространство не открывалось, перемещение, чтение мыслей, телекинез и прочие фокусы давались с трудом, электроприборы не ломались, даже «присутствие» Миры исчезло. Адан обрадовался — наконец-то желание обрести прежнюю жизнь материализовалось, и почти получалось быть как все — обычным.

Но радоваться пришлось не долго. Новое недомогание день за днём, час за часом отравляло его существование. Через пару суток счёт перешёл на секунды. Адан метался озверевшим хищником по квартире, круша всё, что попадало под

руку. Тело болело так, что хотелось снять с себя кожу или сброситься вниз с балкона. В начале такая возможность просто нравилась, через несколько минут — уже казалась единственным выходом.

Ничего не соображая, Адан ринулся на стекло. Правда, выпасть из окна не получилось, зато удалось перенестись за Сферу. На знакомую уже скалу. Ту самую, куда вышвырнуло после первой встречи с Роми. Или другую, похожую — в тот момент было по сути всё равно.

А там, когда в глаза ударил яркий сиреневый свет луны, когда по жилам побежали колючие горячие волны, и мозг снова включился, Адан понял кое-что из того, о чём с момента трусливого возвращения в Бэар предпочитал не задумываться.

Главным образом, что голод, о котором предупреждала Таль, не шутки. А ещё — что Сфера, оказывается, каким-то образом блокирует, не пропускает внутрь необходимое для него ультрафиолетовое излучение.

Зачем? Адан не знал. И сейчас, сидя внутри, в нескольких метрах от Границы, где светящийся купол уходил в землю, ощущая знакомый теперь уже голод, ломал голову над вопросом — кому и зачем понадобилось накрыть Бэар крышкой? Каково её настоящее предназначение? Что она делает с бэарцами в первую очередь: защищает или ограничивает?

Кроме голода всегда присутствовала пустота. Даже не так, а большими буквами — пустота. И в отличие от первого избавиться от неё не получалось даже на короткое мгновение. Она прочно и, казалось, навечно поселилась в его душе. Не спасали ни работа, ни развлечения, ни вкусная еда, ни секс. Пустота умело пряталась за тонкой пеленой ежедневных горестей и радостей и с завидным постоянством напоминала о себе в самый неподходящий момент. И тогда, не в силах больше сопротивляться накатившей тоске, Адан предавался воспоминаниям. Снова и снова прокручивал в памяти те два далёких дня, изменивших его жизнь навсегда.

Сейчас он бы ни за что не сбежал. Обязательно бы остался, не бросил Роми одну в светящемся подземелье, шагнул бы дальше вперёд, переступил ещё одну грань невозможного, даже если этот шаг означал гибель. Попытался бы разобраться, узнать, окунуться с головой глубже в непонятное и неизведанное. Не ради атради и не ради Миры — ради себя.

А тогда это стало последней каплей. Не страх, не испуг, не плохре предчувствие — банальная усталость. Словно он долго, бесцельно играл в чужие игры по чужим правилам, которые ему навязали. Слишком много всего произошло, слишком быстро, слишком сразу. Не оставалось времени спокойно взвесить, задуматься, проанализировать, почувствовать — куда, зачем, почему. Постоянная опасность, спасение, новые проблемы, а с ними — и новые вопросы, ответы на которые требовали ещё большего риска и порождали ещё большие проблемы… Грохнувшись на твердую землю, придя в себя от боли, захотелось только одного — домой. Отдышаться, смыть грязь и песок, и, если не случится чего-нибудь ещё, попытаться обо всём забыть.

Ничего не случилось. За ним никто не пришёл — ни Роми, ни Ллэр, ни Тени. Только спустя несколько дней появилась Мира — живая, здоровая, немного печальная. И какая-то другая. Уже позже, в их следующую встречу, Адан понял, что изменилось — в ней не было пустоты. А его —

только разрасталась. Чем больше каждый новый прожитый день смахивал на прежнюю спокойную и привычную жизнь, тем острее он ощущал всю бессмысленность побега от себя и нелепых попыток забыть, не интересоваться, не пытаться узнать, кто он на самом деле и что означает всё, что успел увидеть.

Откуда-то появились неизвестные раньше одиночество, тоска, скука. Его всё чаще подмывало вернуться в Тмиор, в ту пещеру, куда провалились они с Роми, найти её, поговорить… Или бросить всё, присоединиться к Мире и, может быть, позаимствовать у неё ту легкость и непринужденность, с которой девчонка-доа воспринимала окружающий мир и новую себя.

Реже, но всё же иногда мелькала мысль отправиться к Таль. На какие-то секунды верилось, что с её помощью у него получится заполнить сводящую с ума пустоту чем-то. Пусть на время… Потом казалось, что станет только хуже. Что на самом деле он должен найти свой собственный смысл бытия, свою цель, свой путь. Не находил и упрямо продолжал забывать, доводя себя до энергетического истощения в надежде, что на этот раз сможет противостоять голоду. Что стоит перетерпеть, кровь замолчит, пустота исчезнет, а жизнь заиграет привычными красками, когда обычные вещи и желания опять подарят вкус к жизни.

Не получалось, и тогда появлялась злость. На себя, на Таль, на Роми, даже на Миру. И на весь мир. Нет — на все миры сразу.

Сегодня он вымещал её на Сфере.

Адан решительно поднялся. Короткий миг, и он уже стоял по другую сторону прозрачной Крышки. Лунный свет плотным коконом окутал обнажённое по пояс тело, голод заткнулся, кожа жадно впитывала энергию.

Может, если собрать достаточно сил, Сфера не будет такой неприступной?

Адан вытянул вперёд руку. Сконцентрировался, вбирая в себя энергию и трансформируя её в светящийся шар, замахнулся. Замер, почувствовав чьё-то присутствие, резко обернулся. Перед ним в нескольких метрах застыл атради.

— Привет, я же не помешал? — молодой человек не торопился подходить ближе.

Его лицо показалось знакомым, как будто они уже встречались или…

— Ты — Алэй? — догадался Адан. По-другому такое потрясающее сходство было не объяснить.

Атради кивнул.

— А ты — Адан. — Это был не вопрос.

— Что-то… — начал Адан. Не договорил, помолчал, изучая Алэя и пытаясь по выражению лица понять, что могло привести к нему сюда отца Ллэра. Ничего конкретного на ум не приходило. — Я могу чем-то помочь?

— Сразу к делу, да? — усмехнулся тот. — Тогда я тоже, — Алэй сунул руки в карманы джинсов, некоторое время молчал, глядя на свои ботинки, чуть покачиваясь с носка на пятку. Потом заговорил, медленно, будто обдумывая каждое слово. — Этот мир когда-то был и их тоже. Очень давно. Возможно, у них не будет другого выбора, кроме как заявиться домой… Как думаешь, что скажет ваше правительство на появление нескольких тысяч незваных гостей?

— Что? — Адан от удивления машинально разжал кулак. Шар на мгновение вспыхнул ярче и исчез. — Каких гостей?

— Шумных, самоуверенных, высокомерных… Тмиору приходит конец, а солнце Бэара очень близко по свойствам. Если Роми сможет убедить нескольких Надстарших не ждать конца света. Они не… — Алэй вдруг улыбнулся. — Ты же не создашь ещё один такой чудесный шарик и не запустишь им в меня, если я начну действовать на нервы?

— Давай по порядку, с самого начала, — Адан кивнул на песок, сел, согнув ноги в коленях и поджав к груди. Демонстративно с улыбкой убрал руки в широкие карманы. — Что значит Тмиору приходит конец?