Эннера
Шрифт:
— Она копалась в твоей голове?
— Могу поклясться, Таль оттуда не вылезала, — Адан взглянул на Роми. — И это первое, что она попробовала сделать сегодня, когда мы встретились. Сразу же. Впрочем, я тоже, но потом… Никак не могу привыкнуть к тому, что теперь умею.
— Получилось?
— У неё, кажется, нет, у меня… Наверное, могло бы получиться, но я не стал давить. Таль права, я не знаю своей силы. И меры… — он вздохнул, некоторое время молчал, глядя на горлышко бутылки, потом снова улыбнулся: — Она это поняла, поэтому отвечала охотно и довольно подробно. Раскаянием там, конечно, не пахнет. Но вообще, знаешь… Я думал,
— Хочешь сказать, она объяснила всё тем, что любит тебя?
Адан рассмеялся, покачал головой.
— Таль? Нет, ты что! Она никогда, ни разу за наше знакомство не говорила, что меня любит. Даже в шутку, — он отпил ещё вина. Помолчал. — Даже, если любит, не скажет. Есть в ней такое… превосходство. Или презрение… Нет, не презрение. Высокомерие! Хотя нет, не высокомерие… Наверное, правильней сказать гордость, самолюбие. Не знаю. Только оно не задевает, а… возбуждает, — он чуть склонил голову набок, разглядывая Роми. — В этом вы с ней похожи.
Роми удивленно вскинула брови.
— Ты сравнивал меня с Таль?..
— Вот-вот… Об этом я и говорю, — он покачал головой, усмехаясь. Добродушно передразнил, подражая её голосу: — Ты сравнивал меня с Таль!
Несколько секунд Роми смотрела на него, хмурилась — алкоголь определённо мешал каким-то мыслительным процессам в её голове. Потом пожала плечами, видимо, в ответ на свои какие-то выводы, хмыкнула.
— Не делай так, пожалуйста. Хотя бы сейчас.
— Прости. Не буду.
— Спасибо. Это звучит как-то… — кажется, её передернуло. — Может, сейчас вино, конечно, виновато. Но когда Мира в первый раз заговорила так… не то, чтобы я испугалась, но с вами, доа, ни фига не понятно, и это… очень непривычно.
— Про непривычно в точку.
Она засмеялась.
— А у тебя хорошо тут пьётся, ты знаешь? Душевно так.
— Ну хоть что-то… — вздохнул он, делая ещё один глоток. Как бы пьян не был, стоило Роми упомянуть Миру, как хмельная эйфория померкла. И снова появилась уверенность, что это, как игра. На самом деле он совсем не пьян, просто удаётся удачно притворяться, обманывая даже себя.
— Я сказала что-то не то?
— Да нет… Просто напомнила о том, что я пытался забыть хотя бы на время. И, наверное, зря пытался, — Адан усмехнулся, встречаясь взглядом с Роми. — Просто… Доа и всё остальное. Если тебе непривычно и непонятно, ты представь, каково мне… нам. Мире наверняка и страшно вдобавок. И всё это так… не просто… — он тряхнул головой. Помолчал, потом залпом допил остатки вина и поднялся. Протянул руку: — Хочешь пойти со мной?
Роми вложила свою ладонь в его, встала:
— Это берём? — почему-то шёпотом спросила, чуть встряхнув бутылкой.
— Берём, — улыбнулся Адан. — И это тоже. На всякий случай, — в правой руке появилась ещё одна бутылка, судя по форме и цвету — водка. Левой он притянул Роми к себе, осторожно обнял и меньше чем через секунду отпустил уже на скале. Той самой, где непонятно каким образом оказался сутки тому назад. Той самой, куда утром перенес Роми с пляжа. Той самой, где неожиданно захотелось оказаться именно сейчас. Может быть, чтобы еще раз увидеть, пережить и поверить. — Познакомься, это, — Адан кивнул на огромный сиреневый диск на небе, — Луна доа. Одна, зато какая! — восхищённо добавил он, чувствуя, как в жилах быстрее
Сегодня плоскую вершину скалы заливал мягкий фиолетовый свет. Яркая, сверкающая не слабее солнца, гигантская луна уже не просто казалась особенной. Она действительно была такой. Особенной. Манящей, нереальной. Или он теперь иначе смотрел, иначе чувствовал. Словно до неё можно достать рукой, будто небо, всегда выглядевшее тяжелым, тёмным, низким, сегодня — лишь далёкий купол из искрящихся звезд.
Его кожа словно отражала лунное сияние, светилась, переливаясь серебряным и фиолетовым. Роми же наоборот — будто поглощала весь свет, кожа оставалась матовой и была сейчас темнее, чем раньше. Даже волосы из рыжих стали тёмно-вишневыми и словно длиннее.
Оказалось, на ней чёрное короткое платье. Оказалось — она босиком.
Роми шумно вдохнула. Выдохнула. Поставила свою бутылку на скалу. Раскинула руки в сторону, покружилась, как ребёнок, на месте. Смеясь.
— Луна доа… Ещё волшебнее вашего солнца.
— Что я тебе говорил?! — радостно воскликнул Адан. — Вчера, когда пришёл в себя здесь, это было невероятно! Но я слишком плохо соображал, ничего не понял. А сейчас это… это… по-другому… — он ошеломлённо замолчал, поставил бутылку на камень и тоже раскинул руки в стороны. Зажмурился.
Не хватало слов, чтобы даже приблизительно передать охвативший восторг. Так бывало только в детстве, очень давно. А сейчас забытое чувство вернулось, или это он вернулся туда, в своё прошлое, или ещё дальше… В прошлое предков, напоминание о которых бежало, искрясь и наполняя силой, по его венам.
Перерождение, чтобы снова быть настоящим и свободным.
А ещё понимание — вся его прежняя жизнь была однообразна и бессмысленна. Сколько бы он ни старался что-то в ней изменить, к чему бы ни стремился, какие бы цели ни придумывал и ни достигал, суть не менялась. Каждый прожитый день не приносил ничего, кроме суеты.
Фальшивое счастье, обманчивые надежды, иллюзия существования. Он двигался по инерции вперёд. Искал, находил, терял и снова искал смысл бытия. Потом почти поверил, что просто жить, день за днём — это и есть главное предназначение. И даже по-своему стал счастливым, хотя иногда накатывала непонятная грусть, и казалось, будто все вокруг — пустота, самообман.
Адан открыл глаза, шумно вдохнул. Горьковатый, необыкновенно свежий воздух, шелест моря снизу, потрясающе красивая Роми в свете Луны — всё вместе наполняло непередаваемой лёгкостью. Словно нет ничего, чего бы захотел и не смог получить. Словно всё, что было до этого, вся его жизнь, мечты, проблемы — уже не важны. Миг, песчинка времени, а впереди — пьянящая свобода.
Роми что-то выкрикнула. Небу и звездам, Вселенной или никому. Самой себе. Он не разобрал, что. А может, у возгласа не было никакого смысла. Просто эмоции зашкаливали, и хотелось кричать, и смеяться, и кружиться, и сделать ещё какую-нибудь глупость.
— Как думаешь, ваше море, или что оно там — оно какое? — спросила Роми.
Адан прищурился, улыбнулся. Мгновение, и он уже рядом с ней, ещё одно — руки крепко сжимают податливое и сильное тело атради. А потом мимолётное падение, чтобы зависнуть вместе над самой водой.