Чтение онлайн

Алэй чуть мотнул головой, но спорить не стал.

Тени не двигались, словно ждали. Чего-то. Может быть — приказа. Только одного их присутствия было достаточно, чтобы атради начала задыхаться.

— Мы должны уходить, — сказал Алэй.

— Я не могу пошевелиться, — каждое слово давалось Роми с трудом. После каждого ей приходилось шумно втягивать воздух.

Тени не спешили, но Мира знала, энергия в Роми таяла, медленно, капля за каплей уходила. Неумолимо.

— Я отдам свою… — он раскрыл ладонь.

— Нет. Они выборочно. Я не позволю… — Сил покачать головой у неё хватило.

Мира

оглянулась на море — оно бушевало. Волны, одна за другой, ударяли им с Ллэром в спину, увлекали за собой, пытаясь сбить с ног. Цвет воды тоже изменился — теперь казалось, что она почти красная. Только самый верхний слой, впитывая лунный свет, по-прежнему искрился фиолетовым, одновременно окрашивая пенистые гребни волн в лиловый оттенок.

Несколько секунд она завороженно любовалась поднимавшейся бурей и неожиданно поняла — причиной шторма был её собственный гнев. Море каким-то необъяснимым образом реагировало на её эмоции. В точности как тогда — ещё в Тмиоре, когда Роми корчилась от боли в тёплой вязкой воде моря Истока. По её вине.

Мира обернулась к Роми. Алэй держал её за руку, но больше сделать он ничего не мог. Она же могла спасти Роми. Могла справиться со злостью, направить в нужное русло ярость, подчинить море, заставить Тени отступить. Вторая внутри знала, что делать. Но Мира медлила, сопротивлялась, упрямо не хотела помогать. И наверное пассивно осталась бы стоять, наблюдая, как чёрные твари расправляются с Роми, если бы не встретилась взглядом с Алэем и не увидела в его глазах отчаяние и боль. И что-то внутри дрогнуло. Пусть она никогда не сумеет понять, за что, но видела — отец Ллэра любит эту заносчивую, самоуверенную стерву и, не задумываясь, поменялся бы с ней местами, позволил убить себя, лишь бы она жила.

И это решило всё.

Высвободить руку, собрать необходимую энергию, отшвырнуть троих атради далеко на песок, почти к самой Сфере — заняло не больше секунды. Ещё полторы ушли на то, чтобы взлететь в воздух, зависнуть над морем, заставить воду загореться — теперь по всей бурлящей поверхности около берега полыхали фиолетовые языки пламени. Вздрагивали, увеличивались, тянулись к её ногам, поднимаясь всё выше, закручивались, превращаясь в огненную воронку.

Раньше, чем Тени успели переместиться, они оказались в её эпицентре. Вздрогнули, растерзанные на куски, взметнулись к небу брызгом зелёных искр.

Чувствуя, что слабеет, Мира из последних сил выставила перед собой раскрытую ладонь, перехватила луч лунного света, сконцентрировала, пропуская через себя и превращая в живительную энергию, направила на Роми. А потом, теряя сознание, рухнула в горящее, бушующее море.

Адан смотрел на Таль, дожидавшуюся его на крыше Гиганта — самого высокого здания в Бэаре, и чувствовал себя законченным идиотом.

Она, полностью обнажённая, неподвижно застыла на узком, сантиметров семь в диаметре, металлическом поручне, спиной к нему. Вытянув руки в стороны, что-то неразборчиво шептала. Платье и туфли валялись рядом на бетонном полу. Бледная кожа отсвечивала уже знакомым сиреневым светом и казалась неестественно прозрачной. Мелькнула мысль,

что если приглядеться получше, он обязательно увидит бегущую стремительным потоком по венам фиолетовую кровь.

Таль теперь доа. Эта новость затмила всё остальное: Тмиор, Роми, её воспитанного дружка, Содружество, кто и почему накрыл Бэар крышкой, что было до…

Адан смотрел и не понимал — почему не догадался, что это станет её следующим шагом? Почему, предполагая возможные варианты собственного будущего, от банального «мы все умрём» до самого невероятного, ни разу не думал именно об этом: Ли однажды превратит себя в доа. Ведь последние три месяца он постоянно проигрывал в памяти случившееся, постоянно анализировал, размышлял. Знал, кому и как обязана способностями Мира, помнил, какой настойчивой могла быть Таль в своих желаниях, но…

А сейчас это казалось настолько предсказумым и логичным, что ещё больше сбивало с толку.

— Наконец-то, — не оборачиваясь, произнесла Таль. Прежде чем он что-то успел сказать, добавила: — Только, пожалуйста, не спрашивай ничего. Я сама расскажу. Постепенно.

— Всё? — цинично осведомился Адан.

— Всё, что тебе нужно знать.

— Может, для начала просто слезешь? — предложил он и тут же пожалел. Таль повернулась, подставляя холёное красивое тело его взгляду, грациозно спрыгнула вниз. — И оденешься.

— Хорошо, — вопреки ожиданиям она послушно натянула платье, выпрямилась, хитро прищурилась. — Неужели так лучше?

— Нет, — он улыбнулся. Спрятанная под тонкую материю точеная фигурка ещё больше притягивала взгляд и заставляла думать о том, о чём в данный момент явно не стоило. Таль это понимала, и он не собирался скрывать очевидное.

— Тогда откровенность за откровенность, — она тоже улыбнулась. — Готов выслушать моё чистосердечное признание?

— Неужели тебе есть в чем признаваться?

— Представляешь?

— И какая часть рассказа окажется правдой на этот раз?

— Всё от начала до конца. Не веришь?

Адан мотнул головой.

— Тогда я покажу.

— Думаешь, стоит? Вдруг я увижу что-то…

— Даже не надейся, — Таль уже стояла вполотную, улыбалась. Легонько, едва касаясь, поцеловала в губы. Шепнула: — Ты знал, что доа могут делать вот так?

— Ли, я… — он не договорил. Её пальцы легли на его виски, сжали. Глаза блеснули, зрачки расширились, превратились в две горящие синие точки.

Что-то случилось. Его тело стало вдруг необыкновенно лёгким, стремительно взлетело вверх, так же резко опустилось, при этом босые ступни ни на секунду не оторвались от прохладного камня.

А потом всё исчезло.

Пахло ванилью. А вокруг — кромешная темнота. Чёрное пугающее пространство со всех сторон. Никаких очертаний, силуэтов, теней, маленьких светящихся точек электроприборов.

И тишина. Абсолютная.

Таль зажмурилась и снова открыла глаза — ничего не изменилось. Тогда попробовала пошевелиться — получилось без особого труда. Создавалось впечатление, что лежит на чём-то мягком, но одновременно упругом. Как будто вдавленная в обволакивающую массу, мгновенно принимавшую форму тела при каждом новом движении. Материал на ощупь — гладкий, прохладный.