Эмфирион
Шрифт:
В Катоне и Вашмонте стояли высокие мрачные скелеты старых центральных небоскребов, присвоенных лордами для своих замков. Однажды Гил, вспомнив Руделя-марионетку, решил проверить, осуществим ли его подвиг на практике. Выбрав небоскреб лорда Уолдо «Текуана», Гил полез по арматуре: вверх по диагональному креплению к первой горизонтальной балке, по ней к другой диагонали, вверх ко второй горизонтали, и к третьей, и к четвертой: поднялся на тридцать метров, на шестьдесят метров, на девяносто метров; и здесь он остановился, обхватив обеими руками балку, так как двигаться дальше было страшно.
Некоторое
Гил спустился на землю, где ему сделали строгий выговор и потребовали у него назвать свое имя и адрес.
На следующий день к ним с утра пораньше зашел Хелфред Кобол - агент Министерства Соцобеспечения района Бруэбен, и Гил сильно встревожился. Уж не отправят ли его на перестройку? Но Хелфред Кобол ничего о вашмонтской многоэтажке не сказал и лишь порекомендовал Амианту быть с Гилом построже. Ами-ант выслушал совет с вежливым безразличием.
Не успел уйти Хелфред Кобол, как явился с инспекцией Энг Сеч, сварливый старый делегат Цеха Резчиков по Дереву, пришедший убедиться, что Амиант подчиняется уставным нормам, применяя только предписанные инструменты и операции, не используя никаких шаблонов, лекал, автоматических процессов или устройств для массового производства. Он оставался у них больше часа, изучая один за другим инструменты Амианта, пока наконец Амиант не осведомился, несколько насмешливым тоном, чего тот, собственно, ищет.
– Ничего конкретного, п-ль4 Тарвок, ничего конкретного, возможно, отпечаток, оставленный тисочками, или нечто схожее. Могу сказать, что ваши работы последнего времени отличались до странного одинаковой отделкой. ‹П-ль - сокращение от получатель, обычная официальная или почтительная форма обращения. ›
– Если желаете, я могу делать ширмы похуже, - предложил Амиант.
Его ирония пропала втуне, так как делегат был чересчур простодушен.
– Это противоречит уставным нормам. Ну что ж, отлично вижу; вы сознаете ограничения.
Амиант вернулся к работе; делегат удалился. По наклону плеч Амианта, по усердию, с которым отец орудовал киянкой и стамеской, Гил сообразил, что он вне себя от раздражения. Наконец, Амиант бросил инструменты, подошел к двери и посмотрел через площадь Андл-сквер. После чего вернулся в мастерскую.
– Ты понимаешь, что именно говорил делегат?
– Он думал, что ты занимаешься дупликацией.
– Да. Что-то в этом роде. Ты знаешь, почему он озабочен этим?
– Нет. Мне это казалось глупостью.
– Ну, не вполне. Мы в Фортинане живем благодаря ремеслу и гарантируем товары, сработанные вручную. Дупликация, шаблоны, слепки - все это запрещено. Мы не делаем двух одинаковых предметов, и делегаты цехов блюдут это правило.
– А как насчет лордов?
– спросил Гил.
– К какому цеху принадлежат они? Что они производят?
Амиант ответил болезненной гримасой: полуулыбнулся, полупоморщился.
– Это отдельный народ. Они не принадлежат ни к каким
– Как же они тогда зарабатывают свои ваучеры?
– недоумевающе спросил Гил.
– Очень просто, - сказал Амиант.
– Давным-давно произошла великая война. От Амброя остались одни развалины. Вот тут-то и явились лорды и потратили много ваучеров на реконструкцию: этот процесс назывался инвестированием. Они восстановили оборудование для водоснабжения, проложили трубы «овертрен-да» и так далее. Поэтому мы теперь платим за пользование этим оборудованием.
– Хм, - промычал Гил, - я думал, мы получаем воду, энергию и тому подобное, как часть наших бесплатных благ в виде пособий.
– Ничто не бывает бесплатным, - заметил Амиант.
– Лорды берут часть денег у нас всех: а точнее - 1,18 процента.
– А это очень много?
– Этого достаточно, - сухо ответил Амиант.
– В Фортинане проживает три миллиона получателей и около двухсот лордов - шестисот, считая лордынь и лордены-шей, - Амиант покачал головой.
– Получается интересный расчет… Три миллиона получателей, шестьсот благородных. По одному благородному на каждые пять тысяч получателей. Похоже, что каждый лорд получает доход пятидесяти получателей.
– Амианта, кажется, привели в недоумение собственные вычисления.
– Должно быть, даже лордам трудновато столь расточительно проматывать его… Ну, впрочем, это не наша забота. Я отдаю им их процент, притом с радостью. Хотя это и впрямь несколько озадачивает… Они что - швыряются деньгами? Тратят их на благотворительность где-то далеко? Мне следовало спросить об этом, когда я был корреспондентом.
– А что такое корреспондент?
– Ничего особенного. Один пост, который я занимал давным-давно, когда был молод.
– Это ведь не значит быть лордом?
– Определенно нет, - хохотнул Амиант.
– Разве я похож на лорда?
Гил критически посмотрел на него.
– Полагаю, нет. А как же становятся лордами?
– По рождению.
– Но, как же Рудель и Марелви в той кукольной пьесе? Разве они не получили феоды коммунальных служб и не стали лордами?
– На самом-то деле - нет. Отчаянные нескопы, а иной раз и получатели, бывало, похищали лордов и вынуждали их уступать феоды и большие денежные суммы. Похитители делались-таки финансово независимыми и могли сами назвать себя лордами, но никогда не осмеливались общаться с настоящими лордами. В конце концов лорды купили у дамарянских кукольников охран-ников-гаррионов; и теперь похищений бывает мало. Вдобавок лорды договорились не платить больше никаких выкупов. Поэтому получатель или нескоп никогда не смогут быть лордами, даже если пожелают.
– А когда лорд Бодбозл хотел жениться на Марелви, та стала бы леди? Их дети были бы лордами?
Амиант положил инструменты и тщательно обдумал ответ.
– Лорды очень часто берут метресс - подруг - из среды получателей, - сказал он, - но те никогда не рожают детей. Лорды - отдельная раса и явно намерены такой и остаться.
Янтарные стекла на наружной двери потемнели; она распахнулась, и в мастерскую вошел Хелфред Кобол. Он так мрачно посмотрел на Гила, что у того душа ушла в пятки. Хелфред Кобол повернулся к Амианту.