Шрифт:
Глава 1
В комнате на вершине небоскреба находились шестеро: трое лордов, коих иногда называют «исправителями»; жалкий нижняк, бывший их пленником, и два гарриона. Выглядела комната странновато: асимметричная, украшенная гобеленами темно-бордового бархата. В узкую бойницу просачивался необычный, дымчато-янтарный свет -такой эффект давало особое стекло. Низкая дверь в форме трапеции была обита черной сталью.
Пленник был распят на специальной раме. Теменные кости черепа удалили; на обнаженном мозге лежал
Пленник был светлокожим юношей, с мягкими чертами лица, рыжевато-каштановыми волосами, широким лбом и скулами, большим ртом и маленьким подбородком. Словом, не лицо, а олицетворение невинной непрактичности. А вот лорды - «исправители» были личностями иного типа. Двое - высокие и худощавые, с серой кожей, длинными тонкими ногами, свинцовыми губами и плотно прилегающими к головам блестящими черными волосами. Третий же был постарше, по-массивней, с чертами стервятника, пристальным горящим взглядом и темно-багровой кожей. Лорд Фрей и лорд Фантон держали себя весьма надменно; а великий лорд Дугалд «Буамарк», казалось, с трудом сдерживает беспокойство. На лордах были черные одежды изысканного покроя и шапочки из усыпанной самоцветами металлической сетки.
Стоявшие в глубине помещения гаррионы фигурами были подобны крепким мужчинам, но покрыты с ног до головы черной шерстью. На них, как обычно, была черная кожаная сбруя и красновато-коричневые фартуки.
Стоящий у пульта Фрей объяснял действие механизма.
– Сперва каждый пучок излучения ищет какой-то синапс. Когда мигание прекратится, и индикаторы совпадут, - Фрей указал на пару черных стрелок, - он станет ничем: грубым животным, полипом с немногими мускульными рефлексами. Поскольку лорд Дугалд не намерен перестраивать…
– Это пират, - прохрипел Фантон.
– Он должен быть изгнан.
– …мы будем поочередно ослаблять контроль над различными отделами мозга до тех пор, пока он не сможет давать правдивые ответы на вопросы лорда Дугалда. Хотя, признаться, его мотивы мне совершенно непонятны.
– Они достаточно весомы, - отозвался Дугалд.
– Приступайте.
Фрей коснулся первой из семи клавиш. На желтом экране корчился и извивался черный силуэт. Фрей подкрутил рычажки; силуэт уменьшился до диска размером с монету, дрожащего в одном ритме с пульсом пленника. Юноша захрипел, застонал и пошевелился. Он увидел лорда Фантона и лорда Дугалда: черный диск на экране дернулся. Увидел гаррионов - черный диск исказился. Он повернул голову, глядя в бойницу. Солнце висело низко над западным горизонтом. Благодаря странным свойствам стекла оно выглядело бледно-серым диском, окруженным зеленым ореолом. Черное пятнышко на экране поколебалось и медленно сжалось.
– Первая фаза, - объявил Фрей.
– Его первичные реакции восстановлены. Заметили, как его тревожат гаррионы?
– Тут нет ничего таинственного, - пренебрежительно фыркнул старый лорд Дугалд.
– Они чужды его генотипу.
– Почему же тогда, - холодновато поинтересовался лорд Фантон, -он почти не среагировал нас?
– Ба, - пробормотал лорд Дугалд.
– Мы же не его народ.
– Верно, - согласился
Он нажал вторую клавишу. Черный диск взорвался, разлетевшись на осколки. Юноша тихо застонал, дернулся, одеревенел. Фрей, подкрутив рукоятки, снова собрал диск в центре экрана. Взгляд пленника бродил по помещению, перемещаясь с лорда Фрея на лорда Дугалда, а затем на гаррионов и на собственные руки.
– Вторая фаза, - объявил Фрей.
– Он узнает, но не в состоянии говорить. Он очнулся, но еще не пришел в сознание; он неспособен провести различие между собой и своим окружением. Все одинаково: вещи и их эмоциональное содержание идентичны. Для наших целей такое состояние бесполезно. Переходим к третьей фазе.
Он нажал третью клавишу; черный диск искривился и быстро восстановил форму. Юноша приподнялся, уставясь на металлические сапоги и браслеты, потом посмотрел на Фантона и Дугалда.
– Кто ты?
– обратился к нему Фрей.
Юноша нахмурился, облизнул губы. Когда он заговорил, его голос, казалось, доносился откуда-то издалека:
– Эмфирион.
Фрей коротко кивнул. Дугалд удивленно посмотрел на него.
– Что все это значит?
– Инородная связь, глубоко заложенное отождествление: не больше. Следует ожидать сюрпризов.
– Но разве он не принужден к правдивости?
– К правдивости, исходя из его опыта и с его точки зрения.
– Тон Фрея стал сухим.
– Мы не можем ожидать космических универсалий - если такие существуют.
– Он снова повернулся к юноше.
– Какое же тогда имя ты носишь с рождения?
– Гил Тарвок. Фрей резко кивнул.
– Кто я такой?
– Ты - лорд.
– Тебе известно, где ты находишься?
– В замке над Амброем.
Фрей пояснил Дугалду:
– Теперь он способен сравнивать то, что видит, с тем, что хранится в его памяти; он в состоянии качественно отождествлять увиденное. В сознание он пока не пришел. Если бы его требовалось перестроить, то данный момент стал бы начальной точкой, так как все его ассоциации вполне доступны. Переходим к четвертой фазе.
Фрей нажал четвертую клавишу, подрегулировал аппаратуру. Гил Тарвок скривился и напрягся в своих сапогах и браслетах.
– Теперь он способен к качественным оценкам. Он в состоянии соотносить одно с другим, сравнивать. Сознание у него в некотором смысле ясное. Но он еще не пришел в себя. Если бы его требовалось перестроить, то на этом уровне пошла бы дальнейшая регулировка. Переходим к пятой фазе.
Гил Тарвок в ужасе переводил взгляд с Фрея на Дугалда, на Фантона, на гаррионов.
– Он полностью владеет своей памятью, - сообщил Фрей.
– Приложив немалые усилия, мы можем выжать из него ответ, объективный и лишенный эмоциональной окраски: так сказать, голую правду. В определенных ситуациях это желательно, но сейчас мы ничего не узнаем. Он не в состоянии принимать никаких решений, а это барьер для понятийного языка, который не что иное, как постоянный процесс принятия решений: выбор между синонимами, смысловыми ударениями, системами синтаксиса. Переходим к шестой фазе.