Эльмарис
Шрифт:
Оборотень, будучи невосприимчивым к магии, прекрасно ощущал ее. Впрочем, то, что происходило сейчас в Северных пределах, Арию было незнакомо. Это была не та магия, к которой он уже привык за годы службы в Хашрае. Пахло иначе. И воздух гудел от напряжения, энергия, что вырывалась на свободу, грозила взорваться и стереть с лица земли весь северный край. И командир элитного подразделения дартарров прекрасно понимал, что не может этого допустить. Пусть в Северных пределах уже давно нет жизни, пусть в лесах остались одни лишь мертвяки и нечисть, но эта земля и так достаточно настрадалась. Она не заслужила
И он спешил.
Полуразрушенный замок появился неожиданно. Арий сам того не заметив пересек границу искаженного пространства и резко затормозил, взрывая мощными лапами каменистую землю. Большая черная кошка замерла, плюхнувшись на мохнатый зад, и потянула воздух носом. Замерла в нерешительности.
Замковая стена была разрушена, а камень, из которого ее делали когда-то, оплавился от жара. Земля вокруг походила на одну сплошную рану, выжженная, черная, напитанная болью и кровью, изрытая, как морщинами, глубокими трещинами, над которыми вился серый дымок, а то и языки пламени вырывались наружу.
На замковом же дворе творилось нечто странное. Необъяснимое, совершенно не укладывающееся в голове дартарра, привыкшего ко всему. До сих пор, Арий Лиарэ вполне осознанно считал, что видел если не все, то многое. Ему казалось, что он давно уже познал всю глубину подлости и коварство предательства, научился не только чувствовать магию, но и различать ее.
Но такого, как сейчас, он не видел никогда.
Замковый двор был затянут огромным, прозрачным, словно мыльным, пузырем, по поверхности которого то и дело пробегали разноцветные молнии. Внутри же… внутри было и того хуже. Там шла битва.
Но битва странная, непонятная оборотню, привыкшему к открытому нападению или честной охоте.
Три фигуры, взявшись за руки и сомкнув круг, светились так ярко, будто бы заключили в себе солнце и луну, и звезды. А та, что стояла напротив них горела огнем.
Арий не знал что ему делать. Просто не понимал происходящего, и понятия не представлял, как вмешаться, чтобы прекратить разрушения. Раньше он не сталкивался с такими ритуалами. Поднявшийся вдруг ветер, принес запах гари и горящей плоти, оплавленного камня и слез земли, швырнул в глаза мелкую каменную крошку и песок.
Кошка напряглась, прижала уши к голове и выгнула спину дугой. Зарычала угрожающе. Запахи…. Два из них были знакомы и принадлежали родным людям. И это подтолкнуло к действию, заставило забыть о страхе и опасности. Зверь бросился на защиту тех, кто был семьей.
Ворваться на замковый двор Арий не успел. Мощными, сильными прыжками, он в два счета преодолел расстояние, отделяющее его от замка, и вдруг сменил направление. Лезть в гущу событий и подвергать риску не только свою жизнь, но и остальных, он посчитал неразумным. И потому, пригнувшись к самой земле, и почти ползком стал продвигаться в сторону нагромождения оплавленных камней, оставшихся от замковой стены. От жара, серый камень превратился в черный монолит неправильной формы. А нюх и слух подсказывали, что там, вон за той кучей, находится младшая сестра. И еще кто-то, запах горелой плоти был таким сильным, что Арию дышать приходилось через раз и то, он делал вдохи лишь для того, чтобы определить, не сбился ли с пути.
Кошка замела в очередной раз и насторожилась.
Запах
Медлить Арий не стал. Он в мгновение ока преодолел нагромождение остатков замковой стены и осторожно, чтобы не выдать собственного присутствия раньше времени, высунул морду.
Эльмарис сидела к нему боком. Она ничего не видела и не слышала, вытянув руки над чьим-то обгоревшим телом и глотая слезы, исцеляла. Это сосредоточенное выражение на зареванной, перепачканной мордашке сестренки, сказало Арию достаточно. Целительница упрямо боролась за жизнь своего пациента, и останавливаться не собиралась. А над ней зависла высокая темная фигура с кинжалом…
Эльмарис же ничего не видела. Она вообще перестала воспринимать происходящее, опустившись на колени перед бессознательной леди Иншар. Слезы текли по щекам и прозрачными бисеринами капали на обожженный камень. Рианна сильно пострадала, но каким-то чудом еще была жива.
Эльмарис же, смахнув с ресниц слезинки, простерла над телом подруги дрожащие ладони. Она никогда раньше не лечила такие ожоги, никогда даже не видела ничего подобного и сейчас действовала по наитию… словно бы кто-то другой заложил эти знания в ее голову, а теперь просто дал толчок. Сила лилась с пальцев, попадала на обожженную кожу, впитывалась… но повреждения были настолько обширны, что ее не хватало. Целительница выкладывалась полностью. С холодной методичностью она восстанавливала ткани, соединяла сосуды и сухожилия — все в точности так, как было написано в учебнике. Эльмарис не щадила себя, но понимала, что ее силенок не хватит.
К тому же, у нее не было ее сумки с эликсирами и лекарствами. Стоило убрать с поврежденных участков остатки обгоревшей ткани, грязь, обработать ожоги… Но на это не было времени и возможности.
Целительница лишь только всхлипывала судорожно время от времени, но даже плакать себе уже запретила, полностью сосредоточившись на том, что делает.
Рядом что-то громыхнуло, затем раздался такой жуткий треск, словно бы мир раскололся на несколько частей. Эльмарис вздрогнула и на миг отвлеклась от своего занятия. И в этот момент, она вдруг почувствовала, как чья-то сильная рука ухватила ее за волосы. От рывка ее голова запрокинулась, в глазах потемнело.
— Попалась, тварь, — раздалось рядом хриплое шипение.
Зверь прыгнул. Это было рискованно, необдуманно, непредусмотрительно. Да, все так. Но затаиться и ждать развития дальнейших событий не хватило терпения. Острые зубы вонзились в мягкую и податливую человеческую плоть, прошили насквозь кожу и мышцы, раздробили кость…
Человек кричал. Дико, громко, он уже давно выронил нож и больше не являл собой угрозы, но зверю было все равно. Челюсти его сжимались все сильнее и сильнее, от того, что еще минутой ранее было человеческой рукой осталось сплошное кровавое месиво, все кости были раздроблены, а алая кровь била фонтаном, заливала черный оплавленный камень, попадала на изуродованную, исстрадавшуюся землю, оросила морду зверя.