Элизабетта
Шрифт:
В дверь позвонили. Элизабетта задумалась и прикинула свои шансы на спасение. «Может прикинуться, что меня нет в комнате?» — подумала девушка. — «Могу же я, наконец, спать? Нет, надо принимать трудности лицом к лицу с широко открытыми глазами». Дерра покачала головой и тяжело вздохнула. Она подошла к дверному проему и позволила панели открыться. В проходе стоял сам император Байер.
— Можно мне войти? — спросил император у дочери. — Ты позволишь?
Элизабетта отошла с его пути и скрепя сердцем знаком пригласила пройти внутрь. Она не видела отца все эти шестнадцать циклов. «И еще не видеть бы его только же», — с ненавистью подумала она. — «Зачем он пришел? Уж точно не для того, чтобы сказать,
Император прошел внутрь и сел в кресло напротив кровати. Он оглядел комнату и весь бардак, царивший в ней. На кровати валялись скомканные простыни и одеяла в пятнах от крови, масла и слез; подушки, вспоронные лезвием короткого кинжала, были разбросаны на полу. Здесь же сверкали осколки ритуальных сосудов для эфирных масел. Их содержимое блестящей рекой вытекло наружу. Масляные пятна были по всей комнате: на полу, на кровати, на стенах, даже на потолке. Встроенные осветители оказались разбитыми на маленькие кусочки, отчего в покоях дерры было темно. Синтезатор воздуха, в который оказались вонзенными несколько черепков от ритуальных сосудов, источал приторные запахи апельсина, корицы и мускуса. Из шкафов торчали остатки гардероба дерры вперемешку с разрезанным на ленточки ковровым покрытием. Зеркало было вдребезги разбито. Вмятины на нем хранили остатки краски с росписи сосудов. В глаза бросалось и то, что Элизабетта не теряла времени даром, а упражнялась искоренять Древнего зверя из своей души. И было очевидно, что она не преуспела в этом. Иначе бы весь корабль превратился в кусок искореженного металла.
— Нам надо поговорить, — начал Байер.
— Нам не о чем говорить, — тихо отозвалась Элизабетта. — Все, что ты хотел сказать, ты мне сказал. Я дала тебе ответ.
— Присядь, — он, словно, не замечал ее ответа.
Элизабетта села на кровать, и он увидел ее стеклянные глаза. В них уже не было огня. Это были глаза мертвеца. Император тяжело вздохнул.
— Ты — дерра, — сказал Байер. Эта фраза всегда была его последним доводом в споре с дочерью. Иногда это помогало. — Ты всегда знала, что выйдешь замуж или за зана, или за императора. Этот день настал. Пойми меня, я не мог, не имел права отклонить предложение Васи. Это было бы самоубийством. Я люблю тебя, но я в первую очередь император, а уже потом отец. Мой долг позаботиться о своих подданных. Ты ведь помнишь, что произошло с «Кэрасн»? Сил «Амертат» недостаточно для противостояния.
Элизабетта вздрогнула и побелела. Она все поняла. Дерра помнила, что несколько лет тому назад императрица «Кэрасн» отказала в браке зану «Маджиси». Корабль не спасли никакие мощные силовые экраны. «Кэрасн» был распылен на атомы. Теперь «Кэрасн» существовал только в библиотечных книгах кораблей Зандера. Элизабетта почувствовала, как ярость плотным комком подбирается из груди к горлу. «Значит, отцу предъявили ультиматум, а не предложение о браке?» — удивилась дерра. — «И он пожертвовал мною ради спасения „Амертат“? Значит, я — это плата за миллионы жизней? Этнические правила взяли верх. Они растерзали меня и мою жизнь. Отец принес меня в жертву? Но почему он не нашел другой выход? Ведь можно было что-то сделать!» Ее голова закружилась. Перед глазами заплясали белые пятна. Она с трудом подавила приступ рвоты. Элизабетта вцепилась в одеяло со всей силы так, что пальцы побелели.
— Отец, прошу тебя, уйди, — прорычала дерра. — Я не жертвенное животное. Я была твоей дочерью. Моли богов, чтобы они даровали тебе прощение.
Элизабетта встала, вытянулась в струнку и отвернулась. Император понял, что разговор окончен. Он поднялся и направился к выходу. Как ни странно, но с его душки свалился камень молчания. В какой-то
Байер вышел из покоев своей дочери и направился в Зал шествий, узнать, как идут последние приготовления к свадьбе. Его походка была на редкость спокойной и уверенной. Можно было сказать, что его настроение значительно улучшилось. Все прошедшие шестнадцать циклов он раздумывал над правильностью своего решения. Теперь же его колебания рассеялись. Увидев Элизабетту, ему стало спокойнее. Она была настоящей Зандера и вела себя подобающе. «Это пройдет», — успокаивал он себя. — «Все проходит. Она все забудет. Моя дочь достойна большего, чем этот корабль. Она все поймет».
Утром пришли Ани и Мауриль, чтобы помочь дерре одеться. На сегодняшний семнадцатый день была назначена церемония свадьбы. Элизабетта ненавистно посмотрела на свое платье. В любой другой день она бы радовалась этому наряду, но только не сегодня.
Мауриль с ужасом оглядела хаос, царивший в комнате Элизабетты. Она все еще побаивалась того, что дерра опять начнет все вокруг крушить. Поэтому служанка решила держаться поодаль. Пару раз, поскользнувшись на масле, она прижалась к дальней стене, ожидая приказаний. Вспоминая о последствиях действий ее госпожи, ей становилось не по себе. Девушка с замиранием сердце молила всех богов и богинь, чтобы ее не коснулся гнев дерры.
Ани, наоборот, казалось, ничего не замечала. Само спокойствие! Внешне она была непроницаема и невозмутима, как всегда. Ее выдержке и умению держать себя в руках мог позавидовать любой мужчина. Она без особых чувств оглядела разгромленные покои и задумчиво хмыкнула. Больше никаких эмоций. Как будто бы все должно так быть и ей не в новинку наслаждаться царственным хаосом. На ее лице даже не дрогнул ни единый мускул, когда перед ней возникло бледное лицо дерры. Хранительница умело и грациозно обошла завалы сломанной мебели и осколков и внимательно окинула взглядом Элизабетту.
— Хорошо провела время? — осведомилась Ани.
— Сама видишь, — небрежно кинула Элизабетта. — По крайне мере, мне теперь легче.
— Рада это слышать, — вяло усмехнулась хранительница. — Значит, ты готова к ответственному моменту в твоей жизни?
Элизабетта бросила на нее такой презрительный взгляд, от которого могла расплавиться бронированная панель. Ани, как всегда, его проигнорировала. Она знала о состоянии дерры по своему собственному опыту, но ничем не могла ей помочь. «Лишь бы не дать ей повода расплакаться», — заметила хранительница. — «Пусть злится. Это хотя бы придаст ей силы. Будь моя воля, я бы оторвала голову твоему отцу и отправила бы тебя, куда подальше из этого дурдома. Только это ничего не изменит. Просто еще одна Зандера станет преступницей и изгоем. Так нельзя».
Мауриль переборола свой страх и предложила дерра одеться. Поняв, что скандала с хранительницей не получится, Элизабетта кивнула в знак согласия и покорно дала себя одеть. Трепеща от ужаса, служанка подошла к дерре со свадебным нарядом. Тут же подвернулась Ани и стала помогать ей с одеванием своей подопечной. Сначала кружевное тончайшее нижнее белье, потом нижняя юбка, еще одна, еще другая; каркасное платье; затем верхнее платье, паутинка-платье с вшитыми в него драгоценными камнями.
Элизабетта вела себя на редкость послушно, поднимая руки и просовывая голову в узкие щели платьев. Казалось, она впала в транс; ей было все равно, во что ее одевают, чем ее украшают, прекрасные изумрудные полые печали глаза ничего не выражали. Она была похожа на фарфоровую куклу.