Чтение онлайн

Но голубоглазая расценила это как замечание. Ее лицо стало еще строже. Эльфийка подхватила сковородку, вытряхнула содержимое на пол и ударила «хвостика» по рукам. Раскаленным, мать его, днищем.

Девчонка взвыла как раненая олениха, но рук не убрала. А мучительница уже занесла посуду для очередного удара.

— Хватит! — рявкнул я, хлопнув ладонями по столу. — Отставить, кому сказал! Ты — как зовут?

— Лунэль, — всхлипнув, ответила «хвостик».

— Идем за мной.

Мы вышли в холл. Девушка тихо постанывала и прижимала запястье ко рту. Я позвал

Ромэля. Очевидно, он здесь за дворецкого и должен во всем разбираться. Не прошло и пары секунд, как эльф примчался со второго этажа.

— Неси мазь от ожогов или что-нибудь такое.

— Вы обожглись? — в глазах дворецкого читался неподдельный ужас.

— Не я. Она, — я кивнул на Лунэль.

— И что? — спокойно спросил Ромэль.

У меня аж брови на лоб поползли.

— В смысле «и что»?

— Она же раб, зачем тратить на нее лекарства?

Хороший вопрос. Но белобрысый хлыщ определенно не в том положении, чтобы его задавать.

— Ты с кем спорить вздумал? — наехал я на него.

— Прошу прощения, господин, — Ромэль бухнулся на колени. Хорошо хоть не стал биться лбом в пол. Впрочем, ему не помешает.

— Встал и пошел за мазью. Мои рабы должны быть самыми здоровыми и красивыми.

Парочка удалилась. Я упер кулаки в бока и покачал головой. Краем глаза заметил Триэль. Рыженькая отвлеклась от уборки и внимательно наблюдала за спором. Поняв, что ее заметили, эльфийка юркнула за балюстраду. Вскоре с лестницы донеслось привычное шорканье веника.

Как только я подошел к двери, охранники раздвинули створки. Как оказалось, поместье стояло на довольно высоком холме. Никакого двора не было — от ступеней сразу начиналась плантация. Поле разделял на две половинки дощатый помост, но рабы по нему не ходили. Видимо, помост только для хозяина — чтобы не замочил ножки, болезный.

Солнце близилось к зениту, набежали светло — серые тучки. Скоро пойдет дождь, вон ветер какой поднялся. Я пошевелил пальцами — в тапках будет холодновато. Придется переобуваться.

— Триэль, иди сюда! — позвал я с крыльца.

За спиной раздался топот. Девушка остановилась передо мной, привычно наклонила голову и спрятала руки.

— Будь добра — принеси из моей комнаты носки и найди сапоги.

— Носки? — удивилась рабыня.

— Колготки, — в памяти всплыло нужное слово.

— Сию минуту.

Эльфийка убежала, но вещи принес Ромэль. Я не стал интересоваться, чего это он чужие приказы исполняет. Натянул длинные ботфорты с подвернутыми голенищами и спустился к помосту. Дворецкий тихо брел позади.

— Господин, разрешите обратиться.

— Валяй, — буркнул я.

— Хочу напомнить, что среди людей доброе отношение к эльфам крайне не одобряется. Снисхождение может стоить вам поместья и даже жизни.

Вот те новости!

— Это еще почему?

— Победа в Лесной войне досталась вашему народу очень дорогой ценой. Прошло сто лет, но память о погибших жива. Мы забрали слишком много сынов человеческих, чем и заслужили подобное обращение. Стоит хоть кому-нибудь

увидеть поблажки с вашей стороны… И беды не миновать.

Вот дерьмо. А ведь я подозревал нечто подобное. Придется действовать по возможности тайно, иначе домой не вернуться.

Я остановился около куста слюли и посмотрел на полосатую ягоду. А может и не ягоду. Как бы так попробовать ее и при этом не спалиться. А то вон сколько эльфов рядом ошиваются, еще наябедничают какому-нибудь соседу. О, придумал!

— Мне не станет хуже от слюли?

— Нет, что вы, — ответил Ромэль. — Как раз из нее и делается лекарство.

Что называется — обосрался, но не полностью.

Я сорвал плод и поднес ко рту. Неведомая штука сильно пахла медом и мятой. Ну что же, раз пахнет хорошо — значит, съедобно. Откусил небольшой кусочек, пожевал. И тут же сожрал все целиком. Фантастика. Нечто среднее между клубникой и сливой. Рыхлая, очень сладкая мякоть, слегка терпкое мятное послевкусие. Странно, что слюля так упала в цене. Трескал бы ее днями напролет.

Сорвав еще одну слюлю, я отправился дальше. Но не прошел и пары метров, как ощутил жуткую тесноту в бриджах. Сердце бешено застучало, лицо обдавало то жаром, то холодом. Особой перчинки добавляли снующие вокруг полуголые эльфийки.

Ромэль явно заметил мое настроение. Что-то рявкнул, и в ту же секунду несколько девушек бросили тяпки с ведрами и подошли к нам. Стянули набедренные повязки и оперлись руками на помост, призывно выгнув спинки. На трех спинах из пяти живого места не осталось от белых рубцов. Возможно, это и протрезвило меня.

Сердце успокоилось, стручок обмяк. Дабы не искушать судьбу, отвернулся и уставился на растущий вдали лесок. Заботливому Ромэлю сказал:

— Потом.

Девушки молча вернулись к работе. Никаких удивленных взглядов, перешептываний и пожиманий плечами. Рабы напоминали роботов — безвольные механизмы, ожившие куклы, готовые выполнить любой приказ хозяина.

Абсолютно любой.

Мы дошли до конца плантации. Между ним и лесополосой оставалось шагов двадцать необработанной земли. Из нее торчали несколько столбов: высоких и маленьких, мне до пояса. Маленькие столбы увенчивались колодками, а с больших свисали ржавые кандалы. Все, кроме одних, были пусты. А в последних покачивалась эльфийка.

Одежда на ней отсутствовала. Сколько она висит оставалось только гадать. Но кандалы так въелись в запястья, что срезали с них всю кожу. Под обветренными почерневшими кусками плоти копошились опарыши, хотя несчастная подавала признаки жизни.

Губы рабыни потрескались и кровоточили. Кожа была сухой и серой как пергамент. Из пустой левой глазницы словно кровавые слезы текла сукровица. Ребра выступали как у мумии, иссохшая грудь едва заметно колыхалась.

От увиденного весь слюлевый дурман как клином вышибло. Не знаю, каким чудом я тогда не блеванул. Я прежде и мертвецов-то никогда не видел, а такой жести… Разве что в каком-нибудь садистском фильме.

— За что ее? — едва слышно протянул я.

— Вы приказали ей убить сестру. Она отказалась.