Элемента.М
Шрифт:
Она выглянула в окно, разглядывая окружающий пейзаж. Трава на холмах была еще зеленой, только не яркого, а словно буроватого оттенка. За одним из холмов была видна деревня. Небольшие домики с черепичными крышами.
– Какая красота!
– вздохнув полной грудью воздух, сказала Изабелла и повернулась в комнату.
– Ты что делаешь?
– воскликнула она, увидев, как Ева самозабвенно портит стену за камином.
– Что ты орешь?
– пробубнила Ева, не отрываясь от работы, - У меня и так ничего не получается. Инструмент неудобный,
Изабелла подошла поближе, разглядывая, чем она царапает штукатурку. Какой-то длинный железный пруток типа шампура.
– Какая-то у тебя греческая Е вместо З получилась, только не в ту сторону развернутая, - заметила она.
– Круглые буквы написать вообще нереально, - и Ева, ухватившись за "шампур" обеими руками с силой процарапала одну из вертикальных сторон буквы Д.
Изабелла разглядывала камин в надежде найти возле него еще какие-нибудь приспособления для Евиной "работы". Но остальные железки, что висели рядом с ним, были ещё тяжелее и толще.
А Ева вычертила уже три буквы, причем, Е получилась у нее в точности как З, только зеркально и место на выбранном камне закончилось.
– Вот Е в точности греческая, - заметила Белка, - а по-русски я бы прочитала скорее ЭДЕ, чем ЗДЕ.
– Не придирайся!
– отмахнулась Ева, - О-па!
Следующий камень под напором Евиного инструмента просто ушел в стену.
– Пустота?
– удивилась Белка.
– Сейчас посмотрим, - и высунув язык от усердия, Ева стала выколупывать камень из стены.
Тайник был совсем маленьким. В нем лежало простое кольцо из желтого металла и массивный ключ. Изабелла взялась разглядывать выдавленные на кольце знаки. Ева разглядывала тяжелый ключ с ажурной головкой, когда между окном и столом появилась незнакомая девушка. Ева сидела на полу к ней лицом, а Изабелла стояла спиной. Но Ева подняла глаза, только когда Изабелла резко повернулась.
Как говорил классик: немая сцена!
В длинном зеленом платье и чем-то вроде теплого сарафана темно-зеленого цвета сверху, с повязкой в виде ленты с украшениями на висках она была похожа на героиню какой-нибудь русской народной сказки.
– Сие мое! А то мое же!
– строго сказала она, показывая на предметы в руках у девушек.
Изабелла подняла руки вверх, словно на неё наставили оружие, и сделав шаг вперёд, положила кольцо на кровать. Девушка слегка качнулась в ответ на движение Белки, и Ева поняла, что в руке, опущенной в прорезь сарафана, какое-то оружие она всё-таки держит, хотя достать его она так и не решилась. Ева кое-как поднялась - ноги затекли - и тоже положила на кровать ключ.
– Аз есмь Бэль, - сказала Изабелла, так и стоя с поднятыми руками.
– Аз есмь Ева, - сказала Ева, подражая подруге, для убедительности еще приложив руку к груди.
– Вы есте доброзначныя ипостаси?
– спросила хозяйка.
– Ато, - ответила Изабелла.
– Не чаяла днесь, - ответила девушка и неожиданно улыбнулась, - Стася!
И она поклонилась незваным гостьям
Потом Ева понимала только отдельные слова. И это был очень забавный язык. "Неприязненный пестун" и "необытный блядослов" Стася произносила с особым гневом, что-то рассказывая. Изабелла ничего не успевала переводить, поэтому Еве оставалось только со скучающим видом осматривать окрестности в узкое окно, пока они там болтали.
– Лулу, - сказала Изабелла, показывая на свою голову.
– Ляля!
– ответила Стася, показывая на свою.
– Бази!
– зло, но чуть слышно, сказала Ева, снова отворачиваясь.
И боль в висках не заставила себя долго ждать:
– Вот не думал, что понадоблюсь тебе столь скоро!
Ева не могла ему ответить. Она просто громко спросила Изабеллу:
– На каком языке вы говорите?
– На старославянском, - ответила она, даже не поворачиваясь.
– Мне нужен переводчик со старославянского, - сказала она, вздохнув.
– Слушаю и повинуюсь, - ответил голос.
И вместо "кметь храма рода", произнесенная Стасей фраза в Евиной голове вдруг ясно зазвучала как "воин Храма Рода". А "наказатель" этого "кметя", хоть и "базыга" и "бает косно", а "к наследку люб" вдруг преобразовалась в ее голове в рассказ о том, что учитель воина хоть и старый хрыч и говорит медленно, но потомка уважает и как родного сына любит. А потом она перестала вслушиваться в произносимые слова и узнала, что болен он давно, и если он не поправиться, то Стасю, которую местная прислуга зовет Ункана, что значит "чужая", отцу не вернут, а отдадут в монастырь. Но Вещая сказала, что этого не случиться, если придут три... она запнулась.
– Вещая видела трех кобыл, гнедой, светлой и темной масти, - вдруг испугалась девушка того, что произнесла, - Но вас только двое!
– Вельми понеже!
– возмутилась Ева, - а то, что кобылами нас назвала это, значит, ничего?
– Весьма благодарен?
– уставилась на нее Изабелла, - Ты говоришь по-старославянски?
– Ага! Еще я знаю "паки, паки, Иже херувимы" - произнесла Ева бессмертную фразу из советского фильма.
Стася крутила головой недопонимая, о чём они говорят на самом деле, и Изабелла стала ее успокаивать и объяснять, что на самом деле их трое и третья девушка действительно "светлой масти".
– Ты хотела где-нибудь зафиксироваться, - напомнила ей Ева, когда средневековая принцесса забряцала своими побрякушками на груди, радостно подпрыгивая.
Они уже вышли из двери и стали подниматься по лестнице наверх, когда ударил церковный колокол.
– Грясти борзо!
– строго сказала хозяйка, бегом повела их вниз, впихнула в щель, которую они сами же и оставили, не без труда эту дверь за ними закрыла и, стремглав унеслась наверх. Еще не стихло эхо ее шагов, а во входной двери со стороны двора повернулся ключ, и кто-то, пыхтя и шаркая стал подниматься.