Элдрич
Шрифт:
– Да, папа, — торжественно ответил мальчик.
– Держись подальше от этой арки и не трогай этого ребенка. Понял?
Мальчик опустил голову и кивнул.
С этими словами отец ушел, удаляясь от леса, а мальчик приступил к работе, расставляя силки в кустах, как велел ему отец.
Закончив, он встал над младенцем и прогнал птицу, которая каркала и махала крыльями в сторону парня.
– Убирайся, злобное чудовище!
– Длинной тростью он отгонял существо и смотрел на ребенка.
– Отец говорит, чтобы я оставил тебя в покое. Но, возможно, будет милосерднее...
– Он вытащил из-за пояса кинжал с острым, блестящим
– Ты уродливое чудовище с такими глазами. Может, мне вырвать их из твоего черепа?
Старая ведьма вылезла из своего укрытия и тихонько подкралась к мальчику, чтобы не издать ни звука, и остановилась у него за спиной. Она была так близко, что чувствовала щекотку его волосков на своем носу. Он оттянул кинжал, словно собирался ударить ребенка, и старая ведьма схватила его за запястье сзади.
Задыхаясь, он резко обернулся и выпустил из горла тихий крик, который замер в его горле.
Все еще сжимая его руку, она приложила ладонь к его рту, строго глядя на него.
– Ты хотел выколоть глаза невинному ребенку, да?
– Подняв брови, она опустила руку с его лица.
– Я... Я не хотел, клянусь.
– Но ты намереваешься позволить Пожирающему Лесу поглотить этого ребенка.
– Па... Он говорит, что это воля Красного Бога.
Старуха сжала его руку, ее длинные острые ногти впились в его плоть.
– Воля твоего бога станет твоей гибелью. Ибо однажды именно ты станешь Изгнанником. Maledicio tej’per nomed vetusza deosium.
– Я проклинаю тебя именем древних богов.
Хрустящий звук поджаривающейся кожи вызвал улыбку на ее лице, когда она наблюдала, как знак богов выжигается на его руке — пять звезд и луна. Его глаза стали молочно-белыми, когда проклятие, которое она наложила, впилось в сердце парня.
– Богиня Смерть, — прохрипела она.
– Ты погибнешь во имя богини. Ибо такова твоя судьба.
– Бог… есть… смерть.
Старая ведьма вздохнула.
– Достаточно близко.
– В тот момент, когда она отпустила его, глаза юноши вернулись в нормальное состояние.
Дрожа, он выдохнул, подняв проклятую руку, и из его груди вырвался вздох.
– Что это значит?
– Со временем ты узнаешь. А теперь беги. Твой отец ждет тебя.
Медленное дыхание мальчика вызывало облачка белого пара из его губ, когда он отступал. Он развернулся на каблуках, споткнулся и помчался в сторону своего отца.
Старая ведьма фыркнула, наблюдая, как он исчезает в темноте, затем повернулась к младенцу, вокруг корзины которого снова собрались вороны.
– Ты уже доставил мне немного хлопот.
– Она достала из плаща маленькую деревянную шкатулку, которую хранила близко к сердцу почти тысячелетие, и открыла ее, чтобы достать крошечную черную ягодку шиповника. Когда самый большой ворон полетел к ней, она протянула руку, позволяя птице приземлиться на ней. Она положила ягодку шиповника в его клюв, и он полетел обратно на землю, положив ее на грудь младенца.
Мягкое оранжевое сияние указывало на тепло, которое оно излучало на кожу ребенка, согревая малыша до самых косточек. Кожица шиповника раскололась, и из нее выросли шип и стебель, которые вытянулись в идеальную черную розу с серебряными кончиками на груди ребенка.
Даже когда крошечные пальцы младенца схватились за лепестки, роза не изменила своей формы.
–
– Ее взгляд упал на ворона, который остался рядом с корзиной, в то время как остальные стояли на страже вокруг нее.
– Я с нетерпением жду, когда однажды твой корвугон вернется. Да благословит тебя богиня.
– Когда она кивнула, ворон наклонил голову в сторону, словно впитывая ее слова.
Она повернулась, чтобы вернуться в свою хижину, но остановилась, когда один из воронов каркнул ей в спину. Игнорируя его, она продолжила идти, ворча про себя: - Проклятая птица.
Проклятая тварь полетела ей наперерез, махая крыльями.
– Улетай! Я выполнила свое обещание! Все сделано!
– Когда она попыталась обойти птицу, та полетела к ее голове и клювом ткнула в ее серебристые волосы.
– Хватит! Оставь меня в покое!
– Она махала руками, но птица не улетела.
– Ладно! Ладно! Я найду ему приют!
Птица снова приземлилась рядом с корзиной.
Старая ведьма рыкнула на нее: - Ты — жалкое существо.
– С возмущением она ковыляла обратно к ребенку.
– Я позабочусь, чтобы у малыша было место, где остаться, но это будет не со мной. Я не хочу иметь ничего общего с брошенным ребенком» — со стоном она схватила корзину в руки.
– Да даруют мне боги вечный сон, чтобы я больше никогда не видела твое отвратительное клювообразное лицо.
– Неся корзину, она направилась к дому вдали, который принадлежал старому виноделу деревни, Годфри Бронвику. Добрый старик, у которого была внучка, не намного старше младенца. Та, которая могла бы стать ей подругой.
Старое дерево скрипело, когда она поднималась по лестнице на крыльцо коттеджа и ставила корзину на порог. Мягкое воркование привлекло ее внимание к ребенку внутри, чьи глаза светились, как у зверя — в некотором смысле пугающе. Старуха вздохнула и провела острым ногтем по большому пальцу, вызвав небольшую каплю крови.
– Argenticulos tej cinere, sole fractir’per mortiz.
– Серебряные глаза в пепел, - проклятие, которое может быть снято только смертью. Она размазала кровь по губам ребенка, почувствовав, как он слегка пососал ее палец. Веки младенца опустились, и когда они снова открылись, яркий серебряный цвет сменился на тусклый зимний серый.
– Намного лучше.
– Старуха наклонила голову набок и погладила пальцем теплую щеку ребенка.
– Да исполнится твоя судьба, малыш.
С этими словами она постучала в дверь и ушла, ковыляя в ночь.
ГЛАВА 1 МАЭВИТ
Я никогда не испытывала желания воскресить кого-то из мертвых, только чтобы задушить его, но если бы та старая ведьма стояла рядом, к черту угрызения совести, я бы наверняка убила ее дважды.
– Зевандер, пожалуйста!
– Я бросилась к дыре в полу, где находилась моя сестра, борясь с толстой рукой, обхватившей меня за талию.
– Отпусти меня! — крикнула я, царапая половицы, чтобы добраться до нее.
– Я должна убедиться, жива ли она, если она жива!