Чтение онлайн

Зевандер усмехнулся.
– Вижу, моя эгоистичная апатия по отношению к другим передается тебе.

– Я только хочу, чтобы все поскорее закончилось. Я никогда не говорила, что сожгу весь мир ради одного человека.
– Она бросила на него застенчивый взгляд, и на ее губах появилась кокетливая улыбка.
– Это означало бы, что ты тоже погибнешь.
– Улыбка исчезла, и она опустила взгляд.

– Что такое?

– Сама мысль об этом пугает меня.

Он

протянул руку и заправил прядь волос за ее ухо.
– Тебе не нужно об этом беспокоиться.

– Честно говоря, твое рыцарство, каким бы мрачным, болезненным и безумным оно ни было, согрело мое сердце. Никто никогда не предлагал уничтожить мир ради меня.

– Я ничто, если не дьявольски и бездушно благороден.

Она засмеялась, и сердце Зевандера забилось в груди, желая поцеловать ее. Позволить ей царапаться, толкаться и пытаться сопротивляться ему. Боги, он практически чувствовал вкус ее губ.

Спущенными бровями она взглянула на кучу одеял рядом с камином.
– Я могу спать на полу, если ты предпочитаешь кровать.

Эти слова вонзились в его сердце острыми клыками. Мысль о том, что они будут спать порознь, заставила его бороться с желанием поднять ее на руки. Часть его хотела сказать ей, что она будет спать с ним, хочет она того или нет, но он знал, что она слишком упряма, чтобы просто подчиниться его требованиям. Принуждение ее к близости только оттолкнет ее.
– Я настаиваю, чтобы ты спала на кровати. Я, скорее всего, буду спать здесь, где я могу лучше следить за всем.

– Ты вечно бдительный страж, всегда начеку. Когда ты успеваешь отдыхать?

– Когда меня не преследуют, как беспокойного зайца в лесу.

Из ее губ вырвался взрыв смеха, и, словно это ее напугало, она прикрыла рот рукой.
– Прости, я, наверное, в бреду от усталости, но… заяц — не самое подходящее сравнение для тебя.
– Она снова засмеялась, и ее вид заставил Зевандера улыбнуться. Все еще улыбаясь, она повернулась к нему.
– В чем дело?

– Твой смех. Приятно слышать.

– Нет причин быть мрачным. Я нашла ее. Она жива и, похоже, не была проглочена Ратхавором.

– Почему ты в этом уверена?

Ее брови сдвинулись, и ее выражение стало более серьезным.
– Когда я видела, как он пожирал Мороса, он выглядел не совсем так, как обычно. Он был... несколько гротескным. Сложенным не так, как надо.

– Понимаю.

– В любом случае, я не знаю, что будет с Алейсеей, но сейчас я чувствую облегчение. Я чувствую себя цельной.

— Как и должно быть.

Она зевнула и снова прикрыла рот рукой. — Прости, похоже, я все-таки устала. Позволю тебе вернуться к бдению. — Взгляд в сторону спальни, и ее брови сжались. — Хотя... может быть, лучше, если мы будем спать в одной комнате, по крайней мере. Только на эту ночь.

— Тебя что-то еще беспокоит?

Сжав губы, она покачала головой.
– Просто плохой сон.

Зевандер

кивнул в сторону сложенных одеял.
– У камина будет тепло. Я все равно не буду много спать сегодня ночью.

– Тебя что-то беспокоит?

Он покачал головой, не упоминая о своем непреодолимом желании похитить ее и вернуться в Эфирию без Алейсеи.
– Я не устал.

– Ну, спасибо. За то, что ты здесь. За все.
– Она наклонилась к нему, колеблясь, затем прижалась губами к его губам.

Огонь зажегся в его мышцах. Все внутри него заставляло его обнять ее и целовать, пока она не потеряет дыхание и не вцепится в его грудь. Когда она отстранилась, его руки дернулись, чтобы удовлетворить его желания, но, вопреки собственным инстинктам, собственным побуждениям, он отпустил ее.

– Спокойной ночи, — сказала она.

– Спокойной ночи.
– Лунамишка.

Боль пронзила его грудь, и холодная пустота распространилась за ребрами, когда он смотрел, как она устраивается на его импровизированной постели из одеял на полу. Ползучая боль жгла его грудь, не как острый удар копьем, а как медленный, вязкий яд, ползущий по его ребрам. Зевандер прижал руку к сердцу, молча ища источник того, что корчилось внутри него. Кислый привкус оставался в горле, а резкий запах гниения и разложения наполнял его нос.

Что это, черт возьми, такое?

Он шагнул в другую комнату, чтобы не вызвать беспокойства у Маэвит, и, оказавшись там, схватился за спинку стула у окна, белые костяшки пальцев. Сжав челюсти, он выпустил рык, задыхаясь, когда боль усилилась, сжимая этот проклятый, бьющийся орган, который, как он клялся, никогда не мог быть тронут. Оно яростно стучало внутри него, как кулак, бьющий по клетке, предупреждая, что может просто пробить его грудь.

Несфокусированным взглядом он уставился на ожерелье со скорпионом, лежащее на столе, которое Маэвит носила в ночь церемонии становления. Зевандер сфокусировал взгляд на этом единственном предмете, глубоко вдыхая воздух, а воспоминания о Маэвит той ночью отвлекали его от напряжения мышц, готовящихся к следующей волне мучений.

Его грудь сжалась. Чернота, висевшая на краях его поля зрения, сгущалась. Как расплавленная сталь в его венах, она жгла, пульсируя в нем острыми волнами страдания.

Боги, что это?

Ощущение было настолько чуждым и тревожным, что он чуть не позвал Маэвит.

Да, Маэвит. Подумай о ней. Лунная ведьма.

Дрожащей рукой он потянулся к украшению и сжал его в ладони.

Когда в его воображении возник образ ее прекрасного лица, мучения постепенно исчезли. Жало в груди ослабло настолько, что он смог сделать глубокий вдох, и окружающая тьма снова отступила к краям поля зрения.