Чтение онлайн

– Определенно, не достаточно долго для этого.
– Я открыла банку, которую держала, и вытащила один из персиков. В тот момент, когда сладкий вкус коснулся моего языка, я закрыла глаза, на мгновение вернувшись в те дни, когда дедушка делился со мной миской свежих персиков и теплого медового хлеба.

Но я не была там.

Я стояла в кладовой с едой, в жутких подземельях храма, в то время как Зевандера нигде не было. Оглядев полки, я схватила баночки с мясом, морковью и яблоками.
– Возьмите пару банок, но не слишком много.

Неприятный холодок пробежал по моей шее, пока они суетились,

собирая баночки.
– Подождите.
– Волосы на затылке у меня встали дыбом.
– Нам нужно уходить. Сейчас же.

Мы бросились к двери. Два солдата фонковянцев стояли, преграждая путь, нацелив на нас оружие. Один из них бросился к Алейсии, схватил ее за руку и вытащил из кладовой.

Она закричала, уронив банки с едой на пол.
– Отпусти меня!
– Она била его кулаками и царапала.

Другой держал оружие, направленное на меня, и мой взгляд метался между Алейсией и ним.
– Отпусти ее, — предупредила я.

Краем глаза я заметила, что Корвин рухнул на пол, и быстрый взгляд вниз показал мне, что он потерял сознание.

Солдат переключил свое внимание на него.

Я резко вдохнула и протянула руку, мои смертоносные пальцы сжали его горло, прежде чем я смогла себя остановить. Солдат рассыпался в прах.

С широко раскрытыми глазами второй охранник затолкнул Алейсию обратно в кладовую к нам и с силой захлопнул дверь, погасив свет.

– Нет! — я рванулась вперед, и замок щелкнул. На нашей стороне у двери даже не было ручки.
– Нет, нет! — я ударила ладонью по твердому дереву.
– Выпустите нас отсюда! Выпустите!

– Мэйвис, — сказал отец за моей спиной, но я не ответила, отчаянно пытаясь открыть дверь.
– Мэйвис! » В его голосе слышался тот строгий тон, который я помнила с детства, и я замерла.
– Что только что произошло?

– Разве ты не видишь, что мы заперты в кладовой, отец? — резко перебила меня Алейсия, не дав мне ответить.
– Боже мой, несколько месяцев в камере — это не оправдание.

– Следи за своим тоном, девочка. Я все еще твой отец.

– Который бросил нас, — возразила она.

– Меня посадили!

– Ты бросил нас задолго до этого!

– Успокойтесь.
– Я прижала лоб к дверной панели и выдохнула.
– Что касается того, что произошло, отец, история слишком длинная, чтобы ее рассказывать, да и я слишком устала. Просто знай, я та же самая, какой всегда была.

– Да, только чуть-чуть опаснее, — добавила Алейсия.
– И чуть бледнее, если хочешь знать мое мнение.

– Кто-нибудь проверил, как там Корвин?
– В темноте не было видно, где он упал.

– Я в порядке. Голова немного болит, и, кажется, я порезался об осколок стекла… возможно, в бреду съел кусок сырого мяса, но я выживу. Думаю. Просто… только не трогайте меня.

Дверь щелкнула, и я, нахмурившись, отступила назад.

Когда она распахнулась, на пороге стояли Сактон Крейн и полдюжины мужчин, преграждая путь. Его губы скривились в выражении отвращения.
– Итак, ведьма вернулась.

В

желудке Казимира поднялась волна тошноты, когда он уставился в мутный иллюминатор камбуза над головой Дравиена, наблюдая, как сине-серые волны плещутся под качкой корабля. Запах соленой воды и подгоревшего мяса обволакивал его нос и горло, не способный заглушить резкий зловонный запах потрошеной рыбы. Старое и изношенное дерево скрипело, пока торговый корабль нес их из Винтертайда вниз вдоль южного побережья к тому месту, где они надеялись высадиться в Венефикарисе к вечеру следующего дня. Более быстрый маршрут, но, по мнению Казимира, отнюдь не самый легкий. Дравиен устроил им перевозку на этом судне, заявив, что капитан — его давний друг, но Казимир не стал доверять ему — или его друзьям — больше, чем в ту первую ночь, когда они столкнулись с ним в таверне.

Корабль резко накренился, когда волна обрушилась на него сбоку, толкая кастрюли и сковородки, которые зазвенели позади него. Масляная лампа раскачивалась на крюке, бросая неровные тени, от которых у него скрутило живот, и последний прием пищи подступил к горлу. Он путешествовал по морям и раньше, но никогда по участку, который так бушевал и рычал, словно собирался отгрызть киль.

— Ты не очень-то морской человек, да? — Дравиен улыбнулся, усаживаясь напротив него и откидывая голову, чтобы сделать глоток эля. — Выглядишь немного бледным.

— Никогда особо не любил море.

Рядом с ним Равецио небрежно сидел в кресле, не обращая внимания на постоянное покачивание корпуса, и потягивал эль.

– Я помню свой первый рейс из Каликсара в Веспирию. Мы спускались мимо Малевиариса по пути в Винтертайд. Был ужасный шторм, который тряс корабль, словно зверь, терзающий свою добычу. Полдюжины человек упали в то ледяное море.
– Он постучал по иллюминатору за своей спиной.
– Я наблюдал с камбуза, как сиренийцы окружили их и пожрали. Их зубы — как заточенные лезвия. Они любят дразнить свою добычу, нанося понемногу мелкие порезы. Запах крови в воде приводит их в ярость.
– Улыбка не сходила с его губ, пока он смотрел вдаль, словно погрузившись в воспоминания.
– Но не как акулы. Акулы убивают честно. Целенаправленно. Ради еды и ничего больше. Сиренийцы, с другой стороны, убивают ради развлечения. Они пожирают, потому что знают: сама мысль о таком — о жизни, разбитой в чревах чудовищ, — приводит нас в ужас.

Эта история, безусловно, не уменьшила скручивание в желудке Казимира.

– Ну, это разрушило все мои фантазии о том, что они могут быть красивыми и соблазнительными.
– Равецио хмыкнул и сделал еще один длинный глоток своего напитка, прежде чем протянуть руку к бутылке.

– Самые жестокие звери в мире прекрасны.
– Дравиен выхватил бутылку у Равецио и первым наполнил свой стакан.

– Кстати о жестоких зверях, а ваш добрый генерал, ваш наниматель, намеревался убить Долиона? — спросил Казимир, игнорируя бурление в желудке, пока корабль качался на каждой волне.