Чтение онлайн

Три десятка или больше детей лежали разбросанными по полу, их бледные, истощенные тела были измучены голодом, кости торчали из-под лохмотьев одежды, покрывавших их. Зловоние мочи и экскрементов жгло мне нос, а глаза слезились, когда я проводила взглядом по их безжизненным телам. На камнях пола и стен за пределами камеры были нарисованы кресты чем-то, похожим на кровь, а также фраза, подтверждавшая мои подозрения о том, почему их заключили.

Пусть души невинных уберегут нас от смерти.

Их принесли в жертву.

Оставлены

умирать с голоду.

Платье Алейсии выпало из моей руки, и по коже пробежала холодная дрожь.

Дрожь руки привлекла мое внимание, и я уставилась на маленькую девочку, возможно, не старше пяти лет, которая шевелилась, прижимаясь к более крупному телу, лежавшему рядом с ней.

Я бросилась к железному замку и потянула за него, чтобы посмотреть, не откроется ли он со щелчком.
– Ты можешь открыть эту дверь?

– Дверь — да. Но не этот замок.

– Замок есть замок, Алейсия.

– Очевидно, ты не разбираешься в замках. Есть замки с цепями, замки с штифтами. А это защитный замок. Для него нужен ключ.

– Ну, у меня нет времени его искать.
– Я сделала два больших шага назад, пока снова не оказалась рядом с Алесией.

– Что ты делаешь? — спросила она.

– Не мешай.
– Я развернула ладонь и призвала костяной хлыст. Глифы, вырезанные на моей коже, ожили, светясь бледно-голубым светом, и хлыст развернулся на полу. Пальцы крепко обхватили кость, и я ударила по замку, который зазвенел, но не сдвинулся с места. Я отступила и ударила снова. Не больше, чем вмятина. Еще раз. Впечатляющая трещина, но в целом замок остался целым. При четвертом ударе замок отскочил, повиснув на решетке камеры. Я отдернула руку, прижав к себе костяной хлыст, и бросилась к двери, отбросив замок.

Оказавшись внутри камеры, я перешагнула через маленькие хрупкие тельца, стараясь их не потревожить, и опустилась на колени рядом с маленькой девочкой. Бледная, как снег, только лихорадочный румянец окрашивал ее щеки. В руке она сжимала рваного плюшевого мишку, покрытого грязью и копотью. Ее влажные, грязные волосы были темнее, чем у других, и я задалась вопросом, была ли она ребенком из прихода Фоксглоув или откуда-то еще.

Мелкие, резкие движения с противоположной стороны привлекли мое внимание к крысе, грызущей один из ее пальцев. Этот вид вызвал у меня гнев, и я шлепнула по ней.
– Кыш! Уходи!

Крыса убежала, оставив после себя кровоточащую рану.

Я оглядела других детей и заметила, что на их телах тоже были небольшие порезы.

Девочка слабо хныкнула, и я подсунула руку под ее голову, приподняв ее настолько, чтобы она могла положить голову мне на бедро. Кровь текла из ее глаз и носа.
– Мама?

Слезы затуманили мой взгляд, когда я держала ее на коленях, гладя по волосам.

– Налапокс, — сказала Алейсия, опустившись на колени рядом с ней.
– Наверное, все они страдали от этого. Она тоже умрет.

– Нет, с ней все будет хорошо.

Алейсия потянулась к девочке, но я схватила ее за руку.
– Смерть была бы милосердием, — настаивала она.

– Не трогай ее.

Ее брови дернулись, словно

я оскорбила ее, и она огляделась.
– Посмотри на их лица, Мэйвит. Они умерли в мучениях.

С неохотой я окинула взглядом камеру, с разбитым сердцем обнаружив, что лица всех детей искажены от боли. Сквозь затуманенный слезами взгляд я повернулась к маленькой девочке в своих объятиях.
– Я могу избавить тебя от боли, — прошептала я.
– Хочешь увидеть сон?

Девочка кивнула, ее синеватые губы задрожали.
– Холодно...

У меня сдавило горло, и я сдержала желание заплакать.
– Скоро ты почувствуешь тепло.
– Слёзы потекли по моим щекам, когда я погладила её по волосам, стараясь не прикасаться к её коже своими почерневшими пальцами.
– Закрой глаза и представь, что мама обнимает тебя. Чувствуешь её тепло?

Девочка слабо кивнула.

– Она поет тебе?

Девочка снова кивнула, и это движение было едва заметно.

Мой голос дрогнул при первой ноте Vayr mu dahlje.

– Мэйв…» Алейсия отвернулась, но я заметила блеск слез в ее глазах, пока я пела для маленькой девочки, нежно гладя ее по волосам.

– Останься там со своей мамой. В ее объятиях.
– Я приложила ладонь к ее груди и закрыла глаза, вызывая в уме символ смерти.

– Мамочка, — прошептала девочка, и ее тело мягко рассыпалось в прах, оставив после себя плюшевого мишку, лежавшего рядом с ее останками. Я даже не успела шепнуть «прощай, - как она исчезла.

Дрожь пробежала по моей груди, словно растущая трещина перед тем, как что-то разорвалось. Тихие слезы скатились по моим щекам, и я закрыла лицо ладонями, пока мука разрывала меня. Почему-то мир казался тяжелее, чем раньше. Маленькая девочка, одинокая и умирающая, сломала что-то внутри меня.

И я плакала.

За нее. За всех детей, которых оставили умирать от голода.

Брошенных своими матерями и отцами, точно так же, как и меня.

— Пойдем, Мэйвит. Нам не стоит здесь оставаться. — Алейсия потянула меня за руку, и я вытерла слезы, поднимаясь на ноги. — Твои руки… они забирают жизнь. — Это был первый раз, когда она признала какую-либо из сил, к которым я прибегала.

– Да.
– В груди застряла мрачная боль.
– Я убила Старую Ведьму именно так.

Она вздохнула, осторожно просунув руку в сгиб моего локтя, и провела меня мимо маленьких тел.
– Боюсь, она это заслужила, эта несчастная.

Игнорируя ее замечание, я спросила: - Ты видела Зевандера? Это тебя привело сюда?

Алейсия нахмурилась.
– Нет. Если подумать, я даже не знаю, как я сюда попала. Кажется, я, наверное, видела во сне… отца. Клянусь, я слышала его голос.

– Ты помнишь, как звучал его голос? — спросил я, когда мы остановились у входа в камеру.

Она на мгновение задумалась.
– Не совсем. Странно, но я слышу голос дедушки Бронвика ясно, как колокольчик, а его нет уже гораздо дольше, чем отца.