Чтение онлайн

– Ты ещё слишком молода и не понимаешь до конца, зачем нужны эти записи. Они связывают нас с прошлым. Кипу может рассказать, сколько воинов погибло, а сколько стало рабами в войне десятилетней давности. Кипу бережет наши тайны. Например, сколько копий, топоров, дротиков и стрел хранится на деревенском складе. Узлы кипу связывают нас с остальным миром. Благодаря им, мы, не покидая деревню, узнаем, что происходит в империи, какой император правит, какие народы он завоевал, какие города и дороги построил. Я долго искал ученика, которому мог бы доверить дело своей жизни. И никто никогда не подходил

для этого так, как подходит Нио. У него замечательная память и ловкие руки. Вот, возьми. Присмотрись.

Наощупь верёвка была жесткой и твердой из-за въевшейся в неё краски.

– Видишь, как много узлов, как тесно они прижимаются друг к другу в первом ряду? Погляди, на одинаковые промежутки между узлами второго ряда. Смотри, как равномерно пропитались краской волокна. Такого результата непросто добиться. Даже кипу из столицы, редко могут сравниться с этой работой. Это сделал Нио. Ему понадобилось пять дней, чтобы создать эту запись. Он сам сплел верёвку, замешал краску и вымочил в ней верёвку, а затем по памяти воспроизвел мой рассказ. При этом не перепутал ни одну цифру, ни одну дату. Поверь мне, девочка, сам император был бы рад заполучить такого мастера кипу.

Старик улыбнулся Нио. Нио улыбнулся в ответ. Точно так же он улыбался год назад Исе. От воспоминания у Кьяри скрутило живот. Как наяву она увидела розовые цветы и смеющуюся мать. Неужели при взгляде на Нио она всегда будет думать о матери?

Старик долго говорил о кипу, часто ворчал на ломоту в костях и постоянную усталость, а потом сел в кресло, повесил голову на грудь и заснул.

– Он всегда спит днем, - зачем-то пояснил Нио.

– Когда я была совсем маленькой с нами жила бабушка, мать моего отца. В старости у неё нарушился сон. Она спала днем, а ночами сидела у очага и шила одежду.

– С нами тоже жила бабушка, она была такой толстой, что ходила как утка, переваливаясь с боку на бок, - выпалил Нио и принялся изображать походку старухи. Но посреди движения он вдруг остановился и помрачнел.

Эта смена настроения передалась Кьяри. Её снова обступили тоска и грусть последних дней. Желая избавиться от этой тяжести, Кьяри повернулась к Нио. Неизвестно откуда пршла уверенность, если она заставит его говорить и улыбаться, мрачные тени прошлого развеются.

– Ты научишь меня залазить на сейбу по шипам?

Кьяри испытала удовлетворение, увидев, как Нио распахнул глаза. Удивление изменило его лицо - когда Нио забыл о необходимости плотно сжимать губы, в его чертах появилась мягкость и плавность.

– Если ты не боишься поцарапаться.

– Я ничего не боюсь. Этой весной я сама поймала каймана.

– Наверное, он только вылупился из яйца и был совсем беззубый?
– усмехнулся Нио.

– Смотри!
– Кьяри поднесла руку к лицу Нио, чтобы он мог разглядеть три маленьких шрама на запястье.
– А ещё у каймана очень вкусное мясо. Я угощу тебя, когда в следующий раз поймаю каймана.

Муха села на лицо Римака. Старик дёрнулся и громко всхрапнул. Вспомнив, что ей пора домой, Кьяри вскочила на ноги.

– На самом деле тот кайман был не совсем взрослым. Одногодка, - крикнула она вместо прощания.

Нио улыбнулся, и Кьяри решила, что научилась управлять

его настроением.

Атавалп сидел у костра перед домом, чистил корень маниока и жевал тростинку.

– Я приготовил маисовую похлебку, - мягко сказал он. Когда Кьяри Кьяри присела рядом, Атавалп погладил её по спине.

От упоминания о еде в животе у Кьяри заурчало. Ласка отца принесла облегчение, будто Кьяри боялась его гнева. Откуда эта мысль? Ведь Кьяри никогда не боялась отца.

"Ребенок Исы умер и забрал её с собой, потому что он был вам не нужен. Вы ненавидели его, и он решил, что умереть лучше, чем жить с вами!" - прозвучал в голове Кьяри голос Нио.

Еда разморила Кьяри. Каждый раз, когда она моргала, ей чудилось, что с неба падает звезда.

– Я всегда смогу защитить тебя, - сказал Атавалп, накрывая Кьяри одеялом.
– Меня защищают перья орла, которые мне подарила твоя мать в день нашей свадьбы. Они делают меня непобедимым и неуязвимым для стрел и камней.

– Если мама могла защитить тебя, почему она не защитила себя?

Атавалп опустил голову и глубоко вздохнул.

– Предвидеть опасность угрожающую близким легче, чем разглядеть свою беду. Иса любила тебя и меня. И её любовь всегда будет защищать нас.

– Керука она тоже будет защищать? Его она тоже любила?
– Как бы часто Кьяри не думала о словах Нио "ребенок, которого ждет твоя мать не от твоего отца", она не собиралась говорить об этом с Атавалпом, слова вырвались против её воли. Увидев растерянность на лице отца, она ничего не желала так сильно, как забрать их обратно. Но уже в следующий миг стыд и чувство вины сменились облегчением. Кьяри вдруг поняла, что должна выяснить, знал ли отец о связи Исы с Керуком. Это знание обещало освобождение от поселившейся внутри тяжести.

– Да, думаю, Керука она тоже любила, - тихо сказал Атавалп.

– А он её?

– Верю, что он её тоже любил.

– Он сказал тебе об этом?

– Мне не нужно с ним говорить об Исе. Я достаточно хорошо знаю её и его. Она ведь первой подошла ко мне. Первая взяла меня за руку, первая призналась, что я нравлюсь ей. Твоя мать была самой искренней женщиной на свете.

– А Керук?

– Я знал его с детства. Мы учились у одних и тех же учителей. Вместе стреляли из пращей по птицам над маисовыми полями. Я ходил с ним в бой. Я видел как, он сражается. Он всегда предупреждал врага об атаке. Однажды меня окружили, я решил что погибну. И тогда Керук бросился в бой. Он был безоружен, убил первого своего врага голыми руками и отобрал у него топор. После этой битвы мы зашили раны друг друга. Керук самый честный и благородный воин, которого я знал в своей жизни.

У Кьяри защипало в носу. Стремясь избавиться от неприятного ощущения, она подалась вперёд и обняла отца.

– Ребенок... Мальчик, который пришел в этот мир, для того, чтобы забрать мою маму.... Я ... Я твоя дочь?

– Конечно.

– Откуда ты знаешь?

– Ты спала в колыбели, которую я сделал своими руками. Играла игрушками, которые я вырезал, и пользовалась моим ножом.

– Для мёртвого ребенка ты тоже сделал колыбель...

– Да. Я хотел, чтобы он стал моим. Но он умер слишком рано.