Эльдорадо
Шрифт:
Когда Кьяри начала зевать, отец подхватил её на руки. Она прислонилась лицом к его груди. Её глаза слипались, отчего, казалось, что вокруг мечутся тени больших птиц.
– Мой храбрый и сильный воин, - засмеялась Иса, обнимая мужа и дочь.
Она смеялась всю дорогу до дома. Прижимая Кьяри к груди, Атавалп целовал волосы, лоб и шею Исы.
Кьяри часто играла с синими перьями. Она тянулась к амулету, когда видела тень кондора и, когда замечала, что Иса улыбается Керуку. Когда Кьяри исполнилось восемь и пришло время учиться кипу, на первом уроке она крутила перед глазами
Учил детей старый Римак. Он плохо видел и ходил, опираясь на толстую палку, а его спина, говорили, давно не разгибалась. У Римака было восемь детей и двадцать внуков. Все они жили отдельно, своими семьями. Многочисленная родня приносила старику еду и шила ему одежду. В ежедневных делах Римаку помогал мальчик Нио. Он был яги, одним из детей, захваченных в плен прошлым летом. Его привели в город с верёвкой на шее, в день, когда отец подарил Кьяри три синих перышка, а потом продали на деревенском рынке. Римак не нагружал Нио тяжёлой работой. Все, что от мальчишки требовалось это быть глазами и ушами старика, когда тот покидал дом, подставлять плечо, когда старик нуждался в опоре, готовить еду и подметать хижину. А ещё старик Римак никогда не наказывал Нио.
Возможно, потому он и вел себя так нагло. После первого урока по вязанию узлов Кьяри и другие деревенские дети возненавидели Нио. Дело в том, что голос у Римака остался крепким и звучным, как в молодости. Им он бойко раздавал указания, бранился и хвалил. А вот старческие дрожащие пальцы не справлялись с узелками. Потому, когда старик хотел что-то показать, он поручал это Нио. А пальцы Нио, как и все в нем - жесты, походка - были быстрыми и ловкими. Кьяри и другие дети подозревали, что Нио нарочно смазывает движения, путает и передергивает, чтобы его действия не удалось повторить. И самым обидным в этой ситуации было то, что Римак постоянно хвалил сообразительность Нио и ругал нерасторопность остальных.
– Однажды я сломаю ему пальцы, - вздохнул Искай. Мать Иская, Биара, приходилась сестрой Исе и лучше всех в деревне раскрашивала ткани.
Малки, улыбчивый мальчик с кучерявыми волосами, каждый раз, когда старик отворачивался, бросал в Нио камнем. Так как вокруг не было крупных булыжников, мелкая галька редко долетала до цели, а если долетала, Нио легко уклонялся от этих атак.
– Повезло этому наглому яги, что его купил Римак.
– Лучше бы он попал к охотникам. И замерз зимой в лесу, как два мальчишки-яги, которым приказали всю ночь следить за капканами.
Узелковому письму они учились год. Легче всего Кьяри давалась перепись населения - узлы внизу верёвки обозначали детей, над ними женщины, выше мужчины. С луками, копьями и стрелами она постоянно путала порядок.
За год обучение у Римака Кьяри ни разу не слышала голоса Нио.
Его голос Кьяри услышала через полгода, осенью, когда перед сезоном дождей, обильно полив землю чичей, чтобы умилостивить Мамупача, чиа сеяли маис и маниок.
Со всех сторон деревню окружали поля. За полями стояли фруктовые деревья. Дальше начинались джунгли. Гибкие лианы преграждали дорогу, густая листва закрывала дневной свет. Здесь всегда пахло сыростью, землю покрывали перегнившие листья,
Солнечный диск насадился на вершину северной горы, и из него вытекали волны красного закатного цвета.
Вокруг толстых стволов деревьев кружили тучи комаров.
– Что ты об этом знаешь?
– засмеялась Иса.
– Мне мама рассказывала, - голос Нио прозвучал так же звонко и беззаботно, как голос Исы. Возможно, именно из-за этого сходства интонаций, Кьяри вместо того, чтобы выйти навстречу Исе и Нио, продолжала наблюдать за ними из укрытия.
– У тебя ничего не получится, - покачала головой Иса.
– Слишком высоко. Слишком много шипов на стволе.
– Шипы для того и нужны, чтобы по ним карабкаться.
Нио подошёл к высокой сейбе и поднял голову, словно примериваясь. Ствол покрывали наросты величиной с кулак Кьяри, округлые - у основания, острые - на концах. Нио поставил ногу на один из них, и потянулся рукой вверх. Стопа Нио соскользнула, щиколотка поцарапалась о край шипа. Нио вздохнул и начал восхождение. Сейчас он не спешил, двигался медленно, часто проверял опору. Когда Нио взобрался так высоко, что стоявшая под деревом Иса, если бы захотела, не смогла дотянуться до него, Кьяри затаила дыхание. Неожиданно она поняла, что боится высоты. Стараясь унять головокружение и поднимавшуюся внутри тошноту, она бездумно смотрела на поцарапанные пятки Нио.
Добравшись до нижних веток, Нио лег на одну из них животом, сорвал бледно розовый цветок и кинул его вниз. Иса поймала цветок на лету, засмеялась и приложила лепестки к губам.
– Просто чудо, - Иса прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом, а потом снова посмотрела на Нио.
– Будь осторожен, умоляю тебя.
Прежде чем спуститься, он сорвал ещё несколько цветов и бросил их на землю. Иса собрала цветы сейбы в корзину, в какую обычно собирали плоды какао.
– Они чудо, как и ты, - улыбнулась Иса мальчику. Когда Нио спустился на землю, она присела и осмотрела царапины на его ногах.
Кьяри показалось глупым и неправильны то, как они, не переставая улыбались, и то, как Иса гладила Нио по спине, когда они шли сквозь лес. Раньше она так прикасалась только к Кьяри.
Поравнявшись с фруктовыми деревьями, Иса направилась к полю маниока, Нио - к колодцу. Кьяри пошла за ним. Остановившись в трех шагах от него, она смотрела, как Нио жадно пьет.
– После сезона дождей, после сбора урожая, в конце следующей весны у тебя появится младший брат, - сказал Нио.
"Откуда ты знаешь?" - хотела спросить Кьяри, но прикусила язык.
– Сок цветов сейбы помогает от тошноты на ранних сроках. Его пила моя мать, когда ждала ребенка.
Сейчас Кьяри не слышала радости в голосе Нио. Наоборот, что-то в его звучании - четкое и ровное - вселяло дурное предчувствие.
– Этот ребенок не от твоего отца.
– Что ты несешь?!
– Кьяри подняла с земли камень и запустила им в Нио. Не увидев попала или нет, она развернулась и побежала в деревню. Единственное о чем она сейчас думала - гадкий яги подглядывал за её матерью.