Чтение онлайн

Поэтому большинству фермеров не до бедствующих односельчан. Им бы самим выжить. А история с «цапками» на Кубани показывает, что некоторые из них в борьбе за существование готовы не щадить и собственных односельчан.

Если в начале реформ, в 1990-е, правительство видело в качестве магистрального пути развития сельского хозяйства его фермеризацию, то в последние годы делает ставку на агрохолдинги, которые возникли, надо признать, во многом неожиданно и для власти, и для специалистов-аграриев, когда в агробизнес пришел крупный капитал, начавший скупать колхозы и совхозы на корню. При этом создается впечатление, что между некоторыми агрохолдингами

как будто бы проходит соревнование, кто больше наберет пашни. То один, то другой агрохолдинг заявляет о намерении контролировать то 500 тыс. га, то миллион, не обращая внимания на то, что эти гектары они часто перекупают у регулярно разоряющихся предшественников.

«Главная проблема наших агрохолдингов в том, что даже при самой современной технике контроля за персоналом заставить многие тысячи людей прилежно и эффективно работать на хозяина в такой непредсказуемой отрасли экономики, как сельское хозяйство, невозможно, — считает Василий Узун. — Это не завод, где на однотипных станках изготавливают однотипные детали. Когда у холдинга 150 тысяч гектаров земли в шести регионах, где у каждого поля своя конфигурация и на каждом работают разные люди, невозможно организовать эффективный контроль. А экономическая теория утверждает, что в условиях естественно возникающей бесконтрольности большинство людей будет стараться обмануть хозяина, будет его дезинформировать, будет завышать затраты, будет подворовывать».

Как заметил Василий Мельниченко, «крупные агрохолдинги получают финансирование не просто безмерное, а бесстыдное. Они бьются за субсидии насмерть, а потом так же бьются за списание долгов. Все это не может выжить». Что подтверждается постоянно обновляющимся списком обанкротившихся агрохолдингов.

Агрохолдинги не российское изобретение, они есть и за рубежом, напоминает Василий Узун. Но построены они совершенно иначе. Например, американский агрохолдинг Tyson Foods производит четверть всего мяса птицы в мире. У него грандиозные перерабатывающие мощности. Но всю птицу холдинг получает от фермеров, которым поставляет технологии, оборудование, цыплят и корма, гарантируя покупку готовой продукции и своевременную оплату. А у себя содержит только инкубаторные станции и научные подразделения, где выводит новые породы и ведет генетические исследования.

И это выгодно для холдинга, потому что все поставки от производителей ему гарантированы. При этом Tyson Foods не должен заниматься ежедневной мелочной опекой своих бесчисленных работников — у фермера сохраняется мотивация, ведь он остается хозяином своего дела.

А экономика латифундий, на которые похожи наши агрохолдинги, помимо того что она экономически неэффективна, еще и социально опасна. Как пишет известный татарский фермер и общественный деятель Мурат Сиразин в статье с показательным названием «Что делать с селом? Кого расстрелять?», «развивая агрохолдинги, мы раскрестьяниваем деревню — в них нет места ни фермерам, ни ЛПХ. И — самое страшное! — нет работы для основной массы населения, а если есть, то за мизерную зарплату. Как следствие — пьянство, наркомания, воровство, низкая рождаемость, закрытие школ и неперспективных деревень».

Можно сказать, что российские агрохолдинги построены по той же устаревшей модели, что и наши машиностроительные предприятия, на которых изготавливают все комплектующие, начиная с болтов и гаек. Западные агрохолдинги, напротив, напоминают современные машиностроительные предприятия, бизнес которых базируется на широчайшей кооперации с самостоятельными

предприятиями, поставляющими все комплектующие.

Какими бы ни были наши деревни — маленькими, слабенькими, вымирающими, все же это лучше, чем просто пустыня, в которую превращаются значительные пространства нашей страны

Фото: Алексей Андреев

А нужно ли нам сельское население?

Итак, нищающее сельское население России оставляет родные пашни, которые к тому же нечем обрабатывать.

Некоторые специалисты делают из запущенности российского села вывод, что нам не нужна деревня в ее традиционном понимании. Более того, они считают, что это неумолимый мировой тренд — убывание малых городов, исчезновение окружающей их сельской местности — а отсюда делают вывод о неизбежности, вслед за всем миром, сверхурбанизации России.

В декабре 2011 года Эльвира Набиуллина , тогда еще министр экономического развития, выступая на урбанистическом форуме «Глобальные решения для российских городов», сказала: «Существуют заслуживающие внимания оценки, что сохранение любой ценой экономически неэффективных малых городов и препятствование перетоку трудоспособного населения в крупные города может стоить нам двух-трех процентов экономического роста… Есть оценки, что в течение ближайших двадцати лет из малых городов России может высвободиться порядка 15–20 миллионов человек».

Есть и более радикальные оценки, которые время от времени звучат в различных научных кулуарных разговорах, что подавляющая часть российского населения должна сконцентрироваться примерно в 40 крупных городах, все же остальное пространство нужно оставить — там пьянство и бедность, которые невозможно преодолеть. А проблемы сельского хозяйства там, где оно может быть по-настоящему эффективно, решат агрохолдинги, которые будет обслуживать немногочисленный персонал сезонных рабочих, в том числе гастарбайтеров, работающих вахтовым методом.

«Я беседовал с одним таким экспертом, — говорит руководитель Центра крестьяноведения и аграрных реформ Московской высшей школы социальных и экономических наук (МВШСЭН) Александр Никулин . — Он считает, что сельскую молодежь с детского возраста нужно подталкивать к переезду в город, потому что только там она станет конкурентоспособной». Видимо, массовое закрытие сельских школ — одна из мер, которые должны подтолкнуть молодых людей на селе к этому шагу. Но проблема в том, что при нашей дифференциации образования они ни знаний, ни качественных профессий в городе не получат, а большинство из них просто станут в пригородах молодыми агрессивными безработными. «В результате они пойдут в скинхеды и будут колебать основы существующего либерального режима», — считает Никулин.

Если же проводить перемещение такой массы населения в города цивилизованными методами, не бросая людей на произвол судьбы, то это потребует огромных затрат на жилье и инфраструктуру, которая сейчас в сельской местности у этих людей худо-бедно есть. И на ее поддержку требуется существенно меньше средств, чем на создание новой. Вот почему поддержка села в конечном счете и экономически эффективнее, если уж беспокоиться об этой стороне дела, и тем более эффективнее с точки зрения государственных интересов, если под ними понимать благосостояние граждан.