Чтение онлайн

— Ну что, хорошо руковожу? Всех разогнала. Ребята из седьмого отдела отправились на два дня в горы.

Аркадий, покручивая цепочку с ключом от кара, проводил Марьяну до ее кабинета.

— В город? — спросила Марьяна.

— Да, в город. Может, составите компанию?

— Очень бы хотелось, но не могу. Через полчаса лечу в экспедицию. Если уж очень заскучаете, присоединяйтесь, но в общем-то не стоит, демонтаж… Вы знаете, Аркадий…

— Что? — спросил он напряженно, почувствовав в ее голосе что-то новое.

— Хочу

вам сказать, что наш последний разговор меня как-то… В общем мне очень жалко, что ничем не могу помочь вам…

— Дайте красную полоску — и перестанете жалеть.

— Нет, об этом мы договорились твердо, исключено! Я не могу этого сделать. Хотя сердце мне подсказывает…

— А вы послушайтесь сердца.

Марьяна смутилась. Он смотрел на нее хорошо, открыто и немного грустно.

— Послушаюсь… После того, как вы напишете трактат "Физика и сердце".

— Люди только этим и занимаются из века в век…

— Ладно, надо работать.

Марьяна вскочила на ступеньку эскалатора, отыскала пальцем знакомую до каждой выщерблинки кнопку, но вдруг, что-то вспомнив, окликнула Аркадия. Он медленно вернулся.

— Послушайте, вы случайно не знаете такого старого-старого стишка: "Любит — не любит…" — "Плюнет — поцелует, к сердцу прижмет…" Знаю, а что?

— Так, ничего, привязалось. Услышала где-то, а где — не могу вспомнить…

Она надавила на кнопку.

Ей хотелось, чтобы снова был сон. Она легла в постель с ожиданием этого, она внушала себе, чтобы сон приснился.

И приснился. На этот раз совсем беззвучный, безразговорный.

Сон был как кино: Марьяна отчетливо видела все, что происходило во сне, и вместе с тем она понимала, что это всего лишь сон, созданный ее собственным желанием, и, если ей очень захочется, он может вообще прекратиться или пойти как-нибудь иначе. Сон. был ее собственный, такой, какого она хотела, и потому очень славный, приятный сон.

Марьяна и Аркадий сидели на лавочке перед окнами лаборатории, слетали желтые осенние листья, пахло прелью и сыроватой землей. Окна были зашторены и еще загорожены ветками деревьев. Вечерело, солнце грело несильно, но ласково. Марьяна ощущала ладонью правой руки прохладную и твердую ладонь Аркадия. Все ликовало в ней. Так они сидели долго-долго, потом он обнял Марьяну и поцеловал тоже долгим, бесконечно долгим поцелуем. Ей трудно было оторваться от него, она боялась оторваться, потому что знала, чувствовала: сон сразу кончится. Сколько это длилось? Минуту? Час? Ночь? Трепетали падающие листья, колебался теплый воздух, подрагивали теплые губы, нежно и некрепко прижатые к губам.

Когда днем Аркадий, попросив по видеофону принять его, вошел в кабинет, Марьяна встретила его, сияя.

— Хорошее настроение?

— Отличное.

— А у меня вот наоборот.

— Ничего, сейчас переменится…

— Да нет… Завтра мне уезжать.

— Ну, вот видите, времени для эксперимента все

равно нет.

— Будет, если вы разрешите! Позвоню в институт, вымолю, ну… ногу сломаю, черт возьми! Придумаю что-нибудь.

— Вы действительно уверены, что эксперимент ничем не грозит вам?

— Абсолютно.

— Разве что меня снимут с работы…

— Ну и черт с ней!.. То есть, извините, я хотел сказать… Ну что вам эта механизированная кастрюлька? Поедем в Тулави, я читал ваш проспект, вы же практик, вам нужны масштабы, машины…

— Аркадий, дайте мне подумать до завтра.

— Идет!

— Я ничего не обещаю.

— Я надеюсь.

Они расстались, но чувство приподнятости, праздничности не проходило.

Ночью их разговор повторился с совершенной точностью.

Разница состояла лишь в том, что она согласилась. Когда он уже собирался растаять, Марьяна притянула его за руку и сама поцеловала.

Наступила суббота. Покончив до десяти с делами, Марьяна решительно нажала кнопку пульта внутренних связей и вызвала Аркадия. Ей ответил дежурный: Аркадия нет, еще не приходил, готовится к отъезду. "Странно", подумала Марьяна. Дежурный, не услышав никакого ответа на свое сообщение, стал нахваливать Аркадия:

— Ну и башка, нам бы такого парня! Нельзя ли его уговорить остаться? Хотя бы на месяц…

Но тут звякнул колокольчик, Марьяна кивнула, и вошел Аркадий.

— Здравствуйте. Скажу вам сразу: я согласна. Честно говоря, я сама давно об этом думала. Пусть все летит вверх тормашками, вы правы! Сколько вам надо денег?

— Марьяна, — сказал он, осторожно и как бы через силу опускаясь в кресло, — я от всего сердца благодарю вас, но мне ничего не нужно. Я пришел проститься.

— Как? А эксперимент?

— Состоялся. Все в порядке.

— Каким образом?

— Видите ли… Не сердитесь только, пожалуйста. Наш институт проверяет прибор для воздействия на человека в процессе сна…

— Что?!

— Только не подумайте ничего плохого! Программа была разработана и утверждена всеми… — Он усмехнулся. — Всеми тремя советами, и действовал я точно по программе. В мою задачу входило убедить вас дать вопреки инструкциям согласие на эксперимент… Вот. И точно по инструкции…

— Точно по инструкции?

— Да, разумеется. Пяткин и Селко были на контроле. Кстати, я должен поблагодарить вас от имени Ассоциации за вашу очередную огромную помощь науке. На состоянии здоровья это, думаю, никак не отразится, но в сентябре вас и еще группу участников эксперимента — он проводился одновременно в семи объектах — пригласят в Тулави на конгресс. Это, если не ошибаюсь, ваша третья работа для Ассоциации?

— Да, — рассеянно сказала Марьяна, — третья. Все это очень интересно…

Она еще не могла прийти в себя.