Экспансия (сборник)
Шрифт:
Отыскать дваров труда не составило. Рост, правда, предложил Ладе не мелочиться, долететь почти до леса, но в предлеске они приземлились у первого же ящера, который задумчиво сидел перед костром, скинув половину доспехов.
Двар на отдыхе, это было необычно. Но еще необычнее, что он развел костерок. Нет, определенно ящерам огонь был известен, но в лесу они им практически не пользовались, да и незачем им было, преимущественно вегетарианцам.
Пока они тихонько, стараясь не выглядеть быстрыми и решительными, заходили на посадку, ящер натянул на себя все доспехи, которые до этого были сложены на земле кучкой. Уселись они от
Рост выполз из люка, поднял обе руки, пошагал вперед. Еще издали прокричал:
– Л-ру, друг!
Двар все-таки перехватил пушку, кажется, пятнадцатого калибра, которая казалась в его лапищах игрушкой, и что-то прорычал, малочленораздельное.
– Л-ру, – еще раз проговорил Ростик. Подошел, остановился метрах в десяти и заговорил на едином: – Я – Рост, люд. Я дружу с твоим народом.
– Зн-ю, – прорычал двар.
– Мне нужно переговорить с кем-либо из вождей твоего племени. – Для верности добавил: – Из того племени, которое живет поблизости от этой земли.
И мотнул головой, показывая тот промежуток между лесами, который остался после перелета где-то на юге, километрах в десяти, а то и в пятнадцати.
Двар рассматривал Роста неохотно. Даже начинало казаться, что он с большим удовольствием пристрелил бы его, а потом разделал, как молочного поросенка.
– Кесен-анд'ф… фыр, – пробормотал двар, видимо, отказываясь от мыслей пообедать наглым пигмеем. Повернулся к лесу и куда-то двинулся. В его направлении читалась четко понимаемая цель.
Рост расположился у огня. Погрел руки, хотя очень холодно сегодня не было, так, скорее промозгло. Настоящие холода еще только должны были накатить. Все-таки по местному календарю ноябрь еще не прошел.
Сзади захрустела мерзлая трава. Подошла Лада, тоже присела. Почему-то вздохнула.
– Трудно с тобой, командир. – Он промолчал, ее слова не требовали ответа. – То ты – как ураган, все знаешь, делаешь такое, от чего голова кругом, и тебя не сбить ни на йоту даже пушкой. А в другой момент, ты – кисель, плывешь, хотя ничего вроде бы не происходит.
Рост наконец нашелся:
– Эдакий Печорин?
– Что? А, ты о том романе, – Лада вздохнула. – У нас его и читало-то человека три из группы, хотя курс русской литературы, кажется, предусматривался. – Она имела в виду, вероятно, ту учебную группу, в которой училась в универе. Погрела красноватые, натруженные руки. – Я серьезно, командир. Ты бы побольше разговаривал с нами, побольше объяснял свои решения или высказывал мысли, пусть даже с подозрениями. Правда, тебя невозможно понять… – Она вдруг по-волчьи щелкнула зубами. – Ну, почти… Только эта зеленоглазая что-то и разбирает.
– Учись, – буркнул Ростик. – Не век мне командовать, когда-то и тебе придется.
– Ты молчуном стал, у тебя не научишься.
Она высказалась, выпрямилась, зашагала к гравилету. И правильно, по ситуации там и было ее место. А еще лучше, если бы она вообще взлетела. Но этот приказ Ростик решил все-таки не отдавать. Слишком тут было много прозрачных китов, которые ходили над лесом, еще не всю листву скинувшим, могли и неприятности устроить одинокой, почти беззащитной лодочке.
Вождиха, самка с огромным
Она подошла к Ростику очень близко, почти нависла над ним. Раскрыла пасть, рыкнула слово мира, потом смерила его умненькими, какими-то даже не дварскими глазами. В них было что-то очень притягательное, их хотелось разглядывать, как драгоценный камень, а еще лучше, как невиданную, гениальную картину, написанную очень странным и самобытным художником. Она вызывала уважение.
Рост тоже проговорил, мол, мир, на всякий случай поклонился. И заговорил на едином. Вождиха помахала лапами, объясняя, что не понимает его. Рост выразительно поискал глазами кого-нибудь в ее свите, намекая, что неплохо бы обзавестить в таком случае переводчиком. Вождиха поняла и сделала пару движений, чтобы Рост не обращал на прочих внимания, объясняя этим, что переводчика среди них нет.
Рост немного расстроился, но достал из-за ремня дощечку, замазанную пластилином, выволок заранее приготовленную острую палочку. Таким приспособлением он пользовался еще во времена первых переговоров с Шир Гошодами, с пернатыми и викрамами. Он и не думал, что она пригодится сейчас, прихватил случайно.
Нарисовал их отряд, поле с пятью реками, лес дваров, к которому они прилетели, потом довольно схематично изобразил трех наблюдателей от ящеров, в полных доспехах, как мог. Масштаб он не особенно соблюдал, да и табличка была для гигантской мамаши все-таки маловата, но зрение у всех дваров было отличное, он сам в этом убедился, когда к нему в Храм иногда приходили их разведчики, так что в эффективности своего рисунка был уверен.
Вождиха вдруг рыкнула, вытянула палец с длинным и острым ногтем, одним движением обвела всех дваров-наблюдателей овалом, а вернее, подобием картуша, и медленно, словно обозначая движение, провела одну очень глубокую линию вбок, в сторону схематично изображенного леса.
Рост поднял голову, пытаясь еще раз рассмотреть ее глаза.
– Вы… уходите? Но почему? – Он вдруг понял, что ничего тут не добьется, и все-таки добавил: – Я же за тем и прилетел сюда, чтобы понять.
Вождиха снова посмотрела на него, дернула уголком пасти, в котором собралась слюна. Повернулась и решительно зашагала назад, двары-охранники последовали за ней. Один, впрочем, вышел из отряда и принялся старательно гасить костерок.
Рост вернулся в антиграв, на вопросительный взгляд Лады ответил:
– Теперь они отойдут, чтобы… – дальше он не знал.
– Чтобы что?
– Непонятно все это. Может быть, чтобы не мешать? Но чему?
Они вернулись к каравану, когда до темноты оставалась всего-то пара часов. Этот бездарный полет к дварам и обратно занял почти полдня драгоценного времени, за которое они успели бы прошагать километров десять.
Еще в воздухе стало ясно: случилось что-то из ряда вон. Пурпурные жались в плотном построении, костры, около которых можно было обогреться, горели почти напрасно, даже котлов над ними, в которых на привале обычно варилась фасоль, было раз-два и обчелся.