Чтение онлайн

– Я не знал, что вы оттуда, - сразу же поднялся Райфель.
– Пошли, перед обедом можно выпить кружку пива, я приглашаю.

– Спасибо, только я плохо переношу пиво в такую жару, - улыбнулся Роумэн.

Он поднялся следом за Райфелем, с трудом выбравшись из-за низкого, очень неудобного канцелярского стола с какими-то чрезвычайно острыми углами, хотя, на первый взгляд, этот стол ничем не отличался от тысяч ему подобных, только разве что слишком уж был аккуратен, - какая-то пронзительная гордость бедного, который вынужден скрывать свою нищету.

–

Хотите посмотреть мои склады?
– поинтересовался Райфель.

– Я, честно говоря, ни черта в этом не смыслю. Моя специальность параграфы законоуложений и гарантированность банковских счетов.

– Вы получили образование в...

– И там, и там, - ответил Роумэн.
– Во всяком случае, немецкие законы я проходил в рейхе.

– Ах, вот как...

Когда они вышли на знойную улицу, забитую повозками, полными даров сельвы, всадниками, - лица в основном смуглые, много индейской крови, медлительными женщинами, продававшими товар в р а з н о с (широкополые соломенные шляпы скрывают верхнюю часть лица, губы чувственные, очень яркие, взгляд - когда вскидывают голову - обжигает), Роумэн сказал:

– У меня для вас письмо.

– Я все понял, господин Ниче... Ваш немецкий прекрасен, но все же, сдается, родились вы не в Германии.

– Вы правы, я родился в Ирландии. Моя мать немка, господин Райфель. Или вам хочется, чтобы здесь, на улице, когда мы одни, я называл вас настоящим именем?

– Не надо. Нет, нет. И не потому, что я боюсь... Просто это доставляет известную боль: потеря родины всегда сопряжена с личной трагедией.

– Я понимаю. Да и ваша нынешняя профессия предполагает вычленение прошлого. В противном случае возможен провал...

Райфель улыбнулся:

– Об этом я как-то не думал, господин Ниче... Мне не грозит провал, я вполне легален...

– Человек, живущий под другой фамилией, да еще немец, никогда не может быть гарантирован от провала. Так что - осторожность и еще раз осторожность... Пошли ко мне в отель, там нет ни одного гостя, лишь я... Такой уникальный уголок в тропиках, водопады, охота, рыбалка - и ни одного туриста... Поле для бизнеса, подумайте об этом...

– Мы уже думали.

– Полагаю, одним Шибблом не обойтись.

– Я тоже так думаю. Нужны как минимум три-четыре проводника...

– Мы можем кое-кого порекомендовать.

– Спасибо, - Райфель отвечал односложно, выжидающе. <Он же еще не прочитал записку Ланхера, - подумал Роумэн, - только после того, как он получит "рекомендательное письмо", я могу начинать разговор, сейчас рано; можно спугнуть, они очень напряжены, когда говорят с человеком, которого не знали лично по прежней службе в СС или абвере>.

...Прилетев в Игуасу, Роумэн первым делом о б с м о т р е л маленький домик аэропорта, где ютилась пограничная стража, таможня и крошечное бюро по размещению приезжающих.

Рекламы <охотничьих экспедиций>, которая, по словам Штирлица, сразу же бросилась ему в глаза, не было. Девушка, сидевшая в бюро, объяснила, что эти объявления расклеивали только один

раз, да и то без разрешения муниципалитета, самовольно: <Приехали ночью и расклеили по всем стенам за час до прибытия рейса из Рио, не срывать же при пассажирах?! Нет, с той поры больше не расклеивали, может, договорятся с властями, тогда другое дело, но все равно надо сделать щиты из фанеры, не портить же деревянные стены, клей у нас плохой, остаются желтые следы, некрасиво, а мы как-никак первый аргентинский город, на стыке границ с Парагваем и Бразилией, не престижно, согласитесь...>

До того, как отправиться к Райфелю в его склады, Роумэн заглянул в типографию, зашел к хозяину, сеньору Карлосу Эрмида Игуэрасу (выпаливает сто слов в минуту, усы нафабрены, закручены вверх по-кавалерийски, невероятно порывист в движениях, несостоявшийся репортер, мечтает о литературной карьере, выпустил свою книгу стихов тиражом в сто экземпляров, разослал всем друзьям, родственникам и в столичные газеты, ответа ни из одной не получил, рецензий, как ни ждал, не дождался). Поинтересовавшись, можно ли к сегодняшнему вечеру напечатать пять объявлений - оплата наличными, организация отдыха и рыбной ловли на Паране, - Роумэн заметил:

– За ценой не постою, начало бизнеса предполагает вложения.

– Размер?
– сразу же спросил Игуэрас.
– Я могу напечатать прекрасные объявления в два цвета, черный и синий, прекрасный шрифт, возможна переработка в рифмованном стиле, стоить будет ерунду, десять процентов от общего объема работы, довольно дороги воспроизведения фотографического материала, впрочем, и качество не слишком-то хорошее. Я всегда говорю правду в начале разговора, чтобы не было каких-либо недоразумений в конце; мы, аргентинцы, люди чести, прежде всего доверие друг к другу, согласитесь, что я прав?!

Дважды Роумэн пытался перебить сеньора Эрмида Игуэраса, но понял, что дело это безнадежное, - с о л и с т; ну, и слава богу, в таких только надо н а щ у п а т ь нужную точку - скажут все, в чем заинтересован. Упоминание о <рифмованном стиле> помогло Роумэну верно построить разговор, он сразу же попросил хозяина подумать, как можно положить на стихи простой текст: <Желающие отрешиться от суеты могут провести три прекрасных дня на Паране, отдаваясь рыбалке и созерцанию сказочной тропической природы>.

– Вообще-то вы довольно красиво сказали текст в прозе, - заметил сеньор Эрмида Игуэрас, но в глазах его уже зажегся алчный блеск творчества, и он подвинул к себе чистый лист бумаги.
– Через пять минут я предложу вам варианты.

Роумэн достал свои <Лаки страйк>, закурил, подумал, что бы сказала Криста об этом человеке (она давала поразительно точные и в высшей мере краткие характеристики, схватывая самую суть человека), закурил и задумался, как лучше поставить вопрос о том объявлении, что было расклеено в авиапорту: называть имя одного лишь Шиббла или Райфеля тоже? Впрочем, вероятно, хозяин сам назовет эти имена, надо только ждать, из него л ь е т с я; как каждый поэт, он, видимо, алчет аудитории.