Чтение онлайн

– Не сердитесь, что я не сразу подошел к вам, сеньор Риктер. Меня зовут Райфель. Все это время приглядывался, всякое может быть, как-никак живем в чужой стране.

– Вы легальны?
– поинтересовался Риктер.

– Вполне.

– В таком случае, передайте, пожалуйста, что мне необходимо повидаться с теми господами, которые привезли техническую документацию.

Этот текст означал, что Риктер требует немедленной связи с людьми Мюллера. Поскольку формально Райфель работал на о р г а н и з а ц и ю Гелена, но состоял на учете в картотеке Мюллера, ему приходилось лавировать между двумя с и с т е м а м и, работая то на одну, то на другую. О том, что люди Мюллера надежно инфильтрованы в о р г а н и з а ц и ю, он, конечно же, догадывался, поэтому вел себя крайне осторожно. Понятно, он не

знал, жив ли Мюллер или б р а т с т в о возглавляет какой-то другой функционер; ясно было лишь одно: с е т ь трехъярусна - Гелен, гестапо и НСДАП, знай вертись вентилятором, особенно после того, как курьер' из Европы сухо потребовал письменного отчета о всей проделанной работе. Несколько раз ловил себя на мысли, особенно после того, как бизнес пошел в гору: <Вот бы родиться каким парагвайцем или голландцем! Нет ничего более спокойного, чем быть подданным маленького государства, особенно если оно к тому же конституционная монархия>.

_______________

' Именно так Лангер представил ему Роумэна.

– Хорошо, - ответил Райфель, - через день-другой вас найдут.

Риктер сразу же вспомнил советы посланцев Мюллера, недоумевающе посмотрел на Райфеля, заметив:

– Вы меня плохо поняли, сеньор Райфель. Встреча мне нужна немедленно; озаботьтесь тем, чтобы контакт состоялся не позднее завтрашнего ланча. Я буду ждать у себя в отеле в тринадцать тридцать.

– У нас пограничный город, - Райфель покачал головой.
– Я не исключаю возможности, что ваш номер о б о р у д о в а н.

– Проверить нельзя?
– так же требовательно поинтересовался Риктер.

– Рискованно.

– Хорошо, назначьте встречу в ресторане.

– В каком?

– При отеле.

Райфель снова покачал головой:

– Нет, не годится, слишком болтливый портье. У меня там был контакт, и об этом узнали в городе. Встречу организуем в <Джордже>– большой дворик, столы отстоят друг от друга на значительном расстоянии, беседу можно проводить без оглядки...

Райфель действительно узнал, что о его встрече с к у р ь е р о м в холле <Александера> болтали в городе, - любой новый человек в Игуасу на виду. Он, конечно, не мог предположить, что Шиббл сделал портрет Роумэна и отправил пленку в Лондон. Эта новость вызвала там ш о к о в ы й интерес; столкнулись два мнения: одни считали, что этот факт необходимо срочно сообщить Вашингтону, другие - из старой гвардии: <прежде всего интересы империи>– такого рода сообщение полагали преждевременным, наиболее разумно сначала самим посмотреть за Райфелем и Роумэном, он, видимо, ключевая фигура. Вторая точка зрения возобладала.

Назавтра Шиббл не только сфотографировал Риктера с неизвестным, но и смог услышать часть разговора (к счастью для Мюллера - незначительную часть). То, что Шиббл смог услыхать, весьма заинтересовало его: Риктер, человек, на которого он был сориентирован еще десять месяцев назад, обсуждал вопрос о том, как быть со Штирлицем (Шиббл увидел в руках Риктера вырезку из <Мэйл>).

Риктера интересовало, как быть со Штирлицем, потому что <он держит те нити, которые, возможно, определят успех предприятия; но если он связан с русскими, имеем ли мы право приобщать его к делу? Я-то поначалу рассчитывал, что его можно п р и в л е ч ь. Но сейчас я думаю, что это сумасшествие>. <Привлечь его можно двояко, - усмехнулся собеседник Риктера.
– Либо как друга нашей идеи, либо как врага. Если бы он был другом, он бы жил рядом с вами и пользовался всеми благами аргентинского рая. А поскольку он враг, ему придется работать на н е м е ц к о е дело в таком месте, по сравнению с которым Освенцим покажется ему санаторием>.

В свое время Шиббл получил информацию, что где-то в Андах нацисты создали свой закрытый лагерь, - жизнь там идет точно так, как в рейхе. <Что же, - подумал он, - проводник имеет право охотиться не только в сельве>.

Попытка Шиббла п а с т и человека, который пришел на встречу с Риктером, окончилась неудачей: сразу же после встречи он поехал на аэродром, сел в маленький самолет - без опознавательных знаков - и улетел в неизвестном направлении.

За Риктером, однако, Шиббл н а л а д и л наблюдение, которое и привело англичан в район Ла Плата и в Барилоче, где лаборатория охранялась

молчаливыми людьми в штатских костюмах, но с хорошей военной выправкой.

План, задуманный МИ-6' в Гамбурге в далеком сорок пятом году, получил свое развитие: события раскручивались именно так, как прикинули асы политической разведки. Да, Риктер нашел хозяев для своей идеи, да, он обосновался в Аргентине, да, здесь начали свое атомное дело; этим можно торговать с младшим братом, который не подпускает Британию к своей ш т у к е; подпустит, вынужден будет подпустить, если испугать как следует. Именно страх заставит американских экспертов начать диалог с британскими коллегами, ибо атомная бомба в руках Перона равно опасна и Вашингтону, и Лондону.

_______________

' М И - 6 - подразделение английской разведки.

Шиббл решил, что ему вменят в обязанность наладить слежку за каждым шагом Риктера, он мог это сделать, к р е з ы из Буэнос-Айреса, которых он водил по сельве, примут его с распростертыми объятиями.

Однако очередное указание, поступившее из Лондона, оказалось совершенно иным. <Мамочка> писала тайнописью, что необходимо продумать вопрос о том, чтобы Шиббл организовал у т е ч к у информации о том деле, которое р а с к р у ч и в а л Риктер. Причем сослаться следует на Штирлица; как это сделать - задача Шиббла. Но в ы п у с т и т ь информацию надо никак не в Аргентине, но в Бразилии или Парагвае, и таким образом, чтобы об этом узнали представители американской прессы, и опять-таки не любой газеты, но в первую очередь журнала <Нью Рипабликэн>.

Шиббл написал в Лондон, что задача эта практически неосуществима. Где Штирлиц? Как его найти? Кто знает этот новый американский журнал? Как к нему можно подкрасться в Латинской Америке, где у них нет своих корреспондентов? Один шанс из миллиона.

Лондон ответил в обычной своей манере, сдобренной старым островным юмором: <Вот и реализуйте этот шанс>.

Ответили так те люди из британской секретной службы> которых связывала старая и добрая дружба с ОСС, и отвечать так они считали нужным потому, что директором нового журнала был не кто-нибудь, а бывший вице-президент Соединенных Штатов Генри Уоллес.

К этой г л у б и н н о й комбинации Аллен Даллес - а именно он был ее автором - Макайра не подпускал, работал наощупь, как слепой, читающий текст мягкими подушечками пальцев на особой странице, напечатанной в типографии Артура Баксли.

Его давешняя задумка каким-то образом связать Штирлица и Роумэна с людьми типа Уоллеса обрела реальную возможность именно в тот день, когда вышел первый номер журнала <Нью Рипабликэн>, который выступал за дружеский диалог с Москвой и требовал немедленного и бесспорного запрещения производства ядерного оружия.

Множественность угодна зрелой политике. Даллес н е и м е л права позволить Макайру произнести при нем слово <синдикат>, хотя он был прекраснейшим образом осведомлен о том, каким образом мафия задействована в комбинации; он понимал, сколь выгоден был бы сейчас в Голливуде и Вашингтоне <треугольник> Роумэн - Эйслер - Штирлиц; он, однако, держал в поле зрения ситуацию в Колумбии, где дело идет к победе левого кандидата в президенты Гаэтана, а это недопустимо, - дурной пример заразителен, в Латинской Америке нет и не может быть левых режимов, это противно интересам Соединенных Штатов. Следовательно, дуэт Роумэн - Штирлиц может оказаться значительно более необходимым в экстремальной ситуации, которую необходимо создать в Колумбии, пограничной с Панамой (крупнейшая военная база США), Венесуэлой (нефтяная империя Рокфеллеров, интересы которых защищает <Саливэн энд Кромвэл>), Бразилией, Эквадором, предоставившими военно-морские базы США, и Перу (ключевая страна Тихоокеанского побережья). Именно этот дуэт вынудит русских убраться с юга, именно так, им здесь не место. Но венцом всего п р е д п р и я т и я может стать <треугольник> Уоллес - Роумэн - Штирлиц (то есть гестапо плюс ГПУ), в основании которого лежит аргентинский атомный проект. На этом троица вполне сойдется, ибо ключевыми фигурами атомного д е л а Перона являются немцы с нацистским прошлым, - гарантия того, что Роумэн не сможет промолчать, - Дон Кихот, вертикальный характер; Уоллес будет тянуть свою политическую линию на разоружение и запрет бомбы; ну, а Штирлиц, видимо, станет отстаивать свое.